Другие вселенные

Ночь. Ночь темная почти непроглядная. Черные тучи
заволокли все небо, низвергая неистовые водопады того, что дождем или
даже ливнем, не повернется язык называть, у никогда не видящего
тропического шторма человека. Истинный потоп.
   В аллегорическом смысле конечно - потоп. А по сути просто
тропический дождь. Дождь холодный, яростный, как может быть только
последний ливень в сезоне дождей. Это дождь дождей, показывающий, что
сезон уходит, громко хлопая дверью. За минуты выплескивая из своих
закромов месячную норму осадков.
  --
Аргырх!
   Это рычу я. Точнее тот кем я стал, рычит. Рычит
вцепившись в шею. О как, в человеческую шею! Зубами вцепившись! Но мне
все равно. Я еще не осознаю себя как живого. Думать могу, а влиять на
происходящие нет. И эмоций нет. Зато этих эмоций полно у того тела, в
котором я себя осознаю.
   Кровь обильно течет по подбородку. Наверное артерию
перекусил, отстранено приходит мне на ум. Тело врага в руках сперва
бьется в конвульсиях, а потом затихает. Врага? Так считает тот, чей
разум жил до меня в этой черепной коробке. Сейчас этот разум уходит, что
бы уступить свое место мне. Он не хочет такой гибели, но это уже не
изменить. Моя сущность, моё "Я" уверенно замещает его "Эго".
   Но пока он контролирует действия. И вот, отбросив от себя
затихшее тело, он бросается на спину очередного противника, того кто
размахивая дубиной, только что разбил как плод ореха, голову
соплеменника. И завязалась новая драка.
   Краем сознания отмечаю, что таких схваток как наша,
несколько. Кто и с кем сражается мне не понятно, я еще не поглотил
память тела и эта информация от меня скрыта.
   На вид дикари сражаются с дикарями. Сражаются не за
добычу, а войной на истребление. Вот кто-то свернув голову женщине,
отобрал её новорожденного ребенка и ... Лучше бы я это не видел. И моя
мольба услышана, сознание гаснет, всего на десять минут, но этого
достаточно...
   Я никогда не убивал. Не убивал людей. Судьба
распорядилась так, что за все сорок лет моей жизни, не довелось. А тот
кем я теперь стал, в течении последнего получаса убил дюжину. И не
просто убил, а буквально разорвал на клочки. Голыми руками и зубами
разорвал. Если бы не водопады воды, что как будто ведрами изливались с
неба, смывая кровь, я бы сейчас был с ног до головы окрашен в красное.
   Кажется,придя в себя второй раз, я могу контролировать то
тело в которое меня закинул Он. Разжимаю сведенные адреналиновой
судорогой пальцы на правой руке, и на мокрую траву падает, вырванная с
мясом из плечевого сустава, чья-то рука.
   Я спокоен, но не в удивительном самоконтроле неожиданно
мной проявленном дело. Я спокоен, потому как жив, но не осознаю этого и
воспринимаю все вокруг как нечто нереальное, искусственное. Да, знаю,
что все что меня окружает реальность, но что-то глубоко внутри не верит в
это, ставя заслон чувствам и эмоциям.
   Кто-то мелкий, едва по плечо, подскакивает с боку и
пытается нанести удар сучковатой палкой прямо мне по лицу. Отмахиваюсь,
как от назойливой мухи. Это так легко, драться когда нет чувств. Нет
страха, нет желаний, нет ничего кроме разума. Моя отмашка тыльной
стороной ладони, легко сносит палку и держащие её хлипкие ручонки, а
затем ломает шейные позвонки у неудачливого агрессора. Нет, Он не
наделил меня сверх силой и сверхспособностями. Да, моё новое тело было
очень сильно, по меркам двадцать первого века. Хотя по правде, вспоминая
недавний бой, понимаю, индивид в которого меня занесло, силушкой не
обижен. Поддубный местного разлива. Уникум, но не полубог. Таких
периодически рождает природа. Он просто выбрал для меня наиболее удобное
и перспективное вместилище. Не удивлюсь, если тело в котором я
оказался, самое сильное и самое здоровое из всех людей, что в данный
момент населяют Землю. А их - людей, по прошествии десятка лет после
Боли, осталось всего ничего, тысяч десять на весь земной шарик. И тот в
кого я вселился, только что убавил это количество еще на чертову дюжину.

   Оглядываюсь. Благо больше врагов нет. Физически
отсутствуют эти враги. Не считать же за врагов три неравные кучки
испуганных женщин, общим числом пятнадцать. Они жмутся к поваленным
деревьям, пытаясь своими телами закрыть детей. И детей этих, едва ли не
больше чем женщин. Два десятка совсем малышей, от полугода до двух лет
им, не больше. Остальные не выжили. Все кто старше - мертвы.
   Женщины и дети. Которые в той реальности этой ночью
погибли, от рук того, кем я теперь стал. От рук берсерка впавшего в
ярость, когда его племя было уничтожено.
   Всего час назад перед самым закатом, четыре племени,
встретились в этих непроходимых джунглях, на этой поляне, что бы мирно
решить как им быть. Как жить, когда еды все меньше и меньше, а хищники
все злее и злее. Да и плодоносные растения гибнут от непривычного
холода, что несут темные тучи. Темные тучи, что закрывают небо вот уже
десять лет. Они хотели решить все мирно, договориться. Ведь их племена
кочевали рядом уже очень давно, до того как небо стало цвета пепла.
   Никто из этих племен не был убийцей или каннибалом. Это
были мирные роды. Предпочитавшие не решать вопросы дубиной. Но сейчас
кризис вызванный тучами был столь глубок, что одно из племен, наиболее
многочисленное, решило устранить проблему кардинально, перебив
конкурентов. И если бы не Одыр, так звали того, чье тело теперь моё, то у
них наверно все бы получилось. И осталось бы в этой части африканских
джунглей вместо четырех племен одно. Так они думали, но вышло все иначе.
И теперь все это разгребать мне.
   Почему мне это разгребать? Все просто, я четко осознаю,
какой груз ответственности лег мне на плечи. Я не знаю, что надо делать,
не знаю как это что-то делать, но знаю одно: я должен что-то сделать.
Увы, даже Он не знал или, что вероятнее, не смог вместить свои знания в
мой разум. И вот теперь судьба всей Земли будущего зависит от моих
действий и решений. А может именно по этому я не хочу быть живым? Не
хочу чувствовать это бремя? Я не ученый, не военный. не мастер по
выживанию, я даже не геолог или ...
   Проще сказать, что я обычный городской человек, много чего
знающий по книжкам, но по сути ничего не умеющий. И увы для будущего,
Он не наделил меня ни знаниями, ни супер памятью, ни иными сверх
способностями. Вот такой хлипкий шанс. Невеселое будущее какое-то. Я
совершенно не верю, что у меня получится хоть что-то. Радует одно, в
моем распоряжении память, навыки и рефлексы Одыра. Иначе я бы и дня не
прожил в этом времени. Не выживет городской человек в джунглях Африки.
Без подготовки, без снаряжения, без всего. И главное в каменном веке!
Хотя, такое понятие как "каменный век", точнее то время, что
ассоциируется у обычного человека моего времени с этим понятием, с его
каменными топорами, войнами с неандертальцами, отстает от того времени в
котором я оказался, как сам "каменный век" отстает от эпохи интернета.
Даже еще дальше. Дата которая не укладывается в голове. Семьдесят пять
тысяч лет от моего рождения! Ну плюс-минус тысячелетие, что впрочем при
таких числах совершенно не важно.
   Эти мысли проносятся буквально за секунду.
   Женщины. Их глаза полны страха. Нет, даже не страха, а
животного ужаса. И ужас этот направлен на меня. Точнее на Одыра, а
впрочем теперь это уже без разницы, для местных я и есть Одыр. И никто
не заметит подмену, ведь племя того, в чье тело я перенесен Его волей,
истреблено подчистую.
   Ярость попыталась подняться в груди, но обессилено
разбилась о холодное равнодушие разума. Женщины и дети, они из тех
племен, что убили моих родичей. "Моих"? Что за чушь? Каких к черту
"моих"? "Убить!!!" Что-то из глубины толкает меня, но я не испытываю
никакой злости к выжившим и только гулкий рык выдает побуждение тела.
Прыгнуть и рвать эти беззащитные тела, пить их кровь, топтать их! Но от
Одыра остались только воспоминания и поэтому кроме рыка не происходит
ничего.
   Странно, я смотрю на выживших и совершенно не знаю кто
они. Нет, что удивительно я каждую из женщин знаю по именам, даже вот
тут сопливку лет тринадцати на вид. Я даже точно знаю, что ей и есть
тринадцать. Я знаю по именам всех убитых, чьи тела лежат на поляне и её
окрестностях. Я знаю, что каждая из кучек в которые сбились женщины, это
остатки племен и каждая кучка, остаток своего племени. И это не знание
дарованное Им, это память Одыра, он их всех знал в лицо. Но не знаю,
названия племен. Э! Я не знаю даже название своего племени. Точнее моя
племя назвало себя тем словом, что в ближайшем переводе означает простое
слово "люди".
   Тотемы, имена собственные для человеческих родов и
сообществ, их еще никто не придумал! Не было нужды. Вот например, я
смотрю на старуху, лет двадцати пяти с отвисшими до пупа грудями и знаю,
что её зовут Бры, что она из "почти людей" что кочуют к закатному
солнцу. А сопливка, по имени Ла из "почти людей", что кочуют у дальних
холмов.
   Стоп! Старуха? Двадцать пять лет и старуха? Да, так думал
Одыр, да и привлекательной её вряд ли кто бы назвал. Местная жизнь
скоротечна. А ту, которую мой разум называет сопливкой, она уже
полноценная женщина, ибо её уже выбрала кровь. "Выбрала кровь"? Немного
повисаю на этой мысли, но тут же понимаю, что у неё просто начались
месячные, а значит она пригодна для деторождения, а значит она взрослая.
А мне сколько лет? Точнее Одыру. Или все же мне? Восемнадцать Всего? Но
это "всего" для века двадцать первого, для нынешних времен я давно
мужчина, а учитывая физическую силу, добытчик не из последних. Почему-то
эта мысль мне показалась сейчас важной.
   Полный финиш! Человечество погибло. Умер Бог. Меня
закинуло во времени на тысячи лет, а я думаю о том, можно ли назвать
старухой двадцатипятилетнюю!! И первой моей эмоцией в новой жизни стал
смех. С отчетливой ноткой безумия был этот смех...

--
Гыхр! - Срывается с моих губ слово-рык.
   И послушно замирают, готовые пуститься в бег, только бы
подальше от страшного меня, четыре молодых девы из "почти людей", что
живут у воды.
   Вообще первобытные люди, как подсказывает мне память
Одыра, далеко не трусливы. А женщины в особенности. Трусливые тут
умирают от голода. Но что-то, в тех кто смотрит на меня сейчас, что-то в
них надломилось. Так смотрят кролики на питона. А не женщины на
мужчину. Да, я конечно понимаю, они видели как "я" убивал, голыми руками
разрывая тела. Но в этом мире смерть не то, от чего впадают в ступор.
   Сверкнуло на полнеба и буквально через секунду ударил
гром такой силы, что заложило уши. К ливню добавилась и гроза. И я стою
под проливным дождем, весь в крови своих жертв и с улыбкой маньяка. Со
стороны это наверно зрелище из тех которые не скоро забудешь.
   Хочу успокоить впавших в близкое к коматозному состоянию
представительниц слабого пола. Но тут я упираюсь в словарный запас.
Точнее в тот факт, что местный язык чрезвычайно не развит. Причем это
неразвитость имеет определенный перекос.
   В голове со скоростью метеора, что разрезает ночную
синеву неба, проносятся мысли. Язык, это основа цивилизации, основа
бытия и социума. Именно его развитость показывает насколько развит
народ. Я конечно не ожидал, что местные говорят высоким слогом, не питал
иллюзий, но все равно был шокирован.
   Словарный запас местных племен был довольно обширен.
Немногим более двух тысяч слов. На первый взгляд отличный показатель, но
это если просто посмотреть на число слов. А если присмотреться к их
составу, вот тут волосы на голове зашевелились! Я слышал миф, что в
языке северных народов только слов обозначающих снег несколько сотен. На
самом деле это ложь. В большинстве наречий северных народностей, снегу
конечно отводится огромная роль, но максимальное количество наименований
для него около сорока.
   Так вот в местном языке из двух тысяч слов
существительными были девяносто пять процентов! То есть основу языка
составляли названия. Вот пальма справа от меня. Я как человек двадцать
первого века не знаю как она называется, но описал бы её примерно:
"невысокая пальма, с толстым стволом у основания, цвет ствола светло
коричневый, крона раскидистая не пышная, плодов нет". Так вот местный
бы глядя на это дерево сказал бы: "Пхыахаль". Да, одно слово, но оно не
означает "пальма". Прямой перевод слова "Пхыахаль" это - "невысокая
пальма, с толстым стволом у основания, цвет ствола светло коричневый,
крона раскидистая не пышная, плодов нет"!!! А если бы на этой пальмы
были крупные плоды, при неизменных остальных характеристиках, то местный
назвал бы это дерево словом "Отхачапа". А если бы плоды были мелкие, на
таком же по сути дереве, то "Палыхаша"!!! Вот так и набирался кажущийся
вполне приличным словарный запас. Только вот из тысяч слов, пятьсот
существительные обозначающие наименования деревьев, еще пятьсот
отводилось различным лианам и кустарникам, несколько сотен травам и
ягодам и так далее. А вот прилагательных почти не было вовсе! За
исключением огромного числа отведенного для описания цветовой гаммы. По
мнению местных, судя из их словарного запаса, цветам уделялась огромная
роль, только оттенков красного было около пятнадцати, а у зеленого все
тридцать. Впрочем, в дикой природе все подчинено логике выживания, и раз
такое внимание уделено оттенкам и цветам, значит так надо. Съел ягодку
чуть более бордовую, чем та которая точно съедобна, и все кончилось твое
существование в этом лучшем из миров.
   А вот описательная часть языка, это был кошмар. Эта часть
практически отсутствовала. Прилагательные, все крутились в диапазоне
"съедобное", "несъедобное"! Единственное, что всплыло в памяти
отражающее настроение или какое-то реально ощущение было слово "тача",
что значит "вкусно"! А где слово "красиво" к примеру или ему подобные? А
нету их. С глаголами было примерно так же. Вот например когда четыре
женщины хотели убежать, я их остановил рыком "Гыхр!" Я ведь хотел
сказать "стой"! Но увы, нет слова "стой" или "стоять" в этом языке, все
близкие по смыслу слова заменяются одним "Гыхр", что наиболее точно
перевести как "замри" или "замереть". И так во всем. По сути просто так
поговорить о чем-то отстраненном, на этом языке было фактически
невозможно! Ну или мне так кажется по-первости, а потом привыкну?
   Вдруг, откуда то из папоротника неподалеку доносится слабый стон.
   Тело реагирует на данный звук вполне однозначно. Чуть
поднимаются колени, корпус поворачивается на источник, руки готовы
хватать и душить. Едва пересиливаю в себе порыв кинуться в папоротник
и... Но нет, если есть кто живой, то сейчас, каждая жизнь это больше чем
золото! Я не могу себе позволить терять кого-то!
   Обвожу жестом всех женщин и детей и руками показываю им
собраться в одну кучу. Сперва они не понимают, что я от них хочу,
пытаюсь объяснить, но выходит еще хуже, только запугиваю их еще больше.
Начинаю злится и немного теряю контроль над телом.
  --
Зага! - Тут же раздается рык из моей глотки.
   "Зага" значит "вместе". И повторяя это слово Одыр, вернее
то, что пока не угасло от него, начинает раздавать легкие подзатыльники
не понимающим. И надо сказать, это имеет просто волшебный эффект. Пять
выкриков, четыре затрещины и вот все собраны в одну кучку.
  --
Гыхр! - Эту команду все так же понимают вполне однозначно.
   Точнее самые малые дети конечно её не воспринимают, но
женщины сели в круг и детей из него не выпускают. Разумно и ведь я их
это делать не заставлял, надо сказать я о детях вообще не подумал в тот
момент. И спасибо женщинам, что подумали они, но вот беда я их даже
поблагодарить не могу, нет слов благодарности в этом первобытном
протоязыке!
   Пока я отвлекался на то, что бы собрать всех в одну кучу,
из папоротника больше никто не стонал. Но вместо того, что бы опрометью
бросится в атаку, как того требует тело, я наоборот стараюсь быть как
можно более острожным. Сгибаюсь так, что ладони касаются земли и как-то
странно, немного по диагонали, эдакими галсами, ломаной линией, двигаюсь
к зарослям. Это во мне говорит память тела. Я сам, не за что бы не
догадался двигаться так. Но в данном случае, решил не противится
инстинктам.
   Впрочем, мои предосторожности были излишними, в
папоротнике я нашел бесчувственного мальчишку. Поднапряг память Одыра.
Ага, это Лащ, из почти людей, что живут у воды, ему примерно лет
тринадцать, почти мужчина, по здешним меркам. У паренька несколько
ссадин, немного сорванной кожи на виске, а в остальном на вид он вполне
здоров. Дыхание ровное, не прерывистое, сердце стучит равномерно.
Сотрясение мозга максимум. Очнется уже скоро. И от этой мысли я так и
сел прямо в мокрый папоротник.
   И что мне с ним делать? Как быть!? Память Одыра требовала
убить мальчишку, но этот порыв мне удалось легко погасить. Убивать
глупо. В данной ситуации глупо в двойне. Но что делать то? Что!?! Как он
себя поведет когда очнется? Я же убил его сородичей. А судя по памяти
Одыра на подобные поступки реакция была однозначная - месть. Неужели все
же придется убить? Я не вытащу на своем хребте столько женщин и детей. А
этот мальчишка, он пригодится. Черт, как плохо то. Ведь оставлять его в
живых значит все время опасаться удара в спину. А я себе не могу такого
позволить. Слишком велика цена моей жизни, чрезмерно велика, настолько,
что хочется найти веревку и повесится, от этой моральной нагрузки.
   На несколько секунд ухожу в себя, пытаясь найти ответ на
свой вопрос в памяти первобытного человека, чьим телом я завладел по
воле Его. Местные племена, живущие в джунглях, именно те что устроили
сегодня эту бойню, были по своей сути мирными. И только крайняя нужда
заставила "почти людей", что ходят по холмам, пойти на это нападение.
Никогда раньше четыре племени не враждовали. Драки и споры случались но
смертоубийство, этого память Одыра не помнила. Да были совсем чужаки,
что приходили издалека, вот с ними, иногда, очень редко по правде,
приходилось и дубинками помахать. Но четыре племени жили мирно им по
сути не надо было ничего делить. Территорий и еды хватало их кочевья
почти не пересекались. Так было, пока не пришли серые тучи. Сперва на
них никто не обратил внимания, но тучи не уходили, они стояли годами,
заволакивая небо и превращая солнце в размазанный тусклый фонарь, а не в
яркое светило. А потом пришел голод и отношения между людьми стали
стремительно портится, все чаще то одно то другое племя заходили в
поисках пропитания на кочевые тропы соседей. По сути сегодняшняя встреча
и должна была решить "как жить дальше". В принципе она её и решила,
кардинально. Правда совсем не так как рассчитывали те, кто её устраивал.

   А вообще, я как человек двадцать первого века понимаю, что
эта встреча нескольких племен в попытке договорится, это нечто
невероятное для этих времен. Нечто опередившее время на многие тысячи
лет. И жаль, что все обернулось именно так. И мне искренне не понятно,
почему меня не подселили до всей этой бойни. Ведь я мог попытаться её
предотвратить в зародыше. Мог? И понимаю, что нет, не получилось бы.
   Мои представления о каменном веке рассыпались в прах, чем
глубже я погружался в слои памяти Одыра. Я всегда считал, что во главе
первобытных племен стоит вождь или старейшины или совет старейшин. А
оказалось, что местные вообще не понимали, что такое управление. В
принципе. Не было в племенах ни вождей, ни старейшин. Не было!!! Как же
они жили то? А вот так и жили, без руководства. Без указующей воли.
Как!? У меня это не укладывалось в голове. Ведь даже обезьяны в своих
стаях имели вожаков. А у людей их не было. Да, были тех кого уважали
больше других, но их ни в коем случае не слушались, как командиров.
Вообще, устройство местной внутриплеменной жизни ввергло меня в ступор.
Нет управления, нет организации, нет структуры, нет даже семей. Дети не
знают своих отцов. Да и не могут знать, так как матери их не знают! Да и
мать понятие относительное. Как? А вот так, не важно кто родил дитя,
важно кто кормит. То есть мать не та кто родила, а та кто еду дает. От
этих "воспоминаний" у меня возникло ощущение, что я схожу с ума. Ведь
так не бывает! Но так было.
   Так как же они жили? А так и жили, кочевой толпой, по
сути не племенем, а стадом. Вот тут больше еды, туда все постепенно и
двигаются. А если кто-то потребует идти в другом направлении, то его
просто никто не послушает. Не племя состоящее из индивидуумов, а амеба,
что тянется за пропитанием. А еще, в племенах было равноправие мужчин и
женщин. Понимание сего факта, ввергло меня почти в прострацию. Как же
так, ведь палеолит, кто сильнее тот и прав! Но оказалось все проще.
Равноправие имело под собой экономическую основу. Да-да, именно
экономическую. В это время женщина как добытчик еды ничуть не уступала
мужчине. А по сему не зависела от него. Точнее зависела в той же мере,
что и мужчина от неё. О небо! Как тут жить то? Как!? Если я ни черта не
понимаю в местном социуме!? Плевать на отсутствие металлов,
инструментов, плевать на то что из одежды одна повязка едва прикрывающая
гениталии, это все мелочи. Даже то что еды нет мелочи, её в конце
концов можно найти. Но вот как жить то там где не понимаешь как жить!?
Где не понимаешь сути самой местной жизни - его социума.
   Тот каменный век который я знаю по школе, историческим
кино, документальным фильмам, по тем немногим статьям, что довелось
читать, тот каменный век еще не настал. И если я правильно помню, его
время придет всего навсего через сорок тысяч лет, от сего дня. Именно
тогда составные орудия, разведение огня, дали вторую производственную
революцию, если за первую считать ту когда обезьяна взяла палку в руки
как инструмент. А пока, пока человеческое общество замерло в
безвременье, в непонятном положении, которое не понять и правил которого
уразуметь, у меня пока не получается.
   Женщина и мужчина добывают одинаково пищи, но не могут
прожить друг без друга. Не могут выжить в местном мире и одиночки. И нет
страшнее наказания чем изгнание из племени, оно страшнее смерти. И вот
это вынужденное сосуществование в одном стаде где все засвистят друг от
друга в равной степени, привело к тому, чего так упорно добиваются
феминистки в веке двадцатом и двадцать первом, к реальному равноправию. А
всего то надо работать одинаково. Но это меня куда-то в сторону мысли
понесли. Напрягайся память! Мне нужен ответ, нужна лазейка, что бы не
убивать этого мальчишку и не быть убитым им.
   И о чудо, мне удается найти зацепку. Да вождей у племен
как таковых не было. Но в моменты кризиса или явной опасности, таковой
появлялся. Правда вождем такого человека называть было бы все же не
верно, скорее подходило слово "лидер". Временный лидер, который после
разрешения кризиса устранялся от руководства. У меня сразу возник
вопрос, а как этот лидер самоустраняется и почему? Ведь вся память моя и
все знания о человек буквально вопили о том, что власть пусть мелкую,
пусть мимолетную раз получив в руки человек уже не выпустит никогда.
Добровольно не выпустит. А тут устранялись. Почему? Все оказалось
элементарно. Современный человек ассоциирует власть с привилегиями, а
если таковых нет, то власть это всего лишь бремя ответственности и нести
это бремя без вознаграждения дураков мало. А таковых привилегий власть в
первобытном стаде, не могла дать в принципе. Ибо тут был принцип
высказанный в евангелие : "кто не работает то не ест", был не лозунгом, а
правдой жизни. Не могло себе позволить человеческое сообщество ни
одного нахлебника, ни одного! Возможно будь в племенах чуть побольше
людей, то вожди и те кто живет отбирая у соплеменников, в конце концов
появились, но все племена которые знал Одыр не превышали своей
численностью двух десятков взрослых людей. Нет, были прецеденты, когда
животное брало верх и лидер становился вождем, отбирая еду силой у
соплеменников, и если такой "вождь" был достаточно силен, то он мог так
жить. Но вот беда так не могло жить то племя которое было вынуждено его
кормить. Не могли тут прокормить халявщика. Всех избытков что были едва
едва хватало на самое минимальное пропитание детей.
   Тут же вспомнилось из той жизни, что читал будто в
пещерах первобытных людей были найдены кости калек и стариков. То есть
могли прокормить взрослых иждивенцев племена. Да, через тысячи лет,
когда будут известны каменный топор, копье с каменным наконечником,
когда будет возможность развести огонь, тогда такие возможности у
человеческого общества появятся, а сейчас, тут, в этом времени их не
было!
   И тут очень ценили человеческую жизнь. Точнее жизнь
соплеменников. Ибо потеря рук одного добытчика автоматически убивала
голодом как минимум одного ребенка. Я бы весь испариной покрылся если бы
не дождь, от ужаса осознания, что на мои плечи легло два десятка
детских жизней. И это показалось мне даже более страшным грузом чем
гипотетическое спасение будущего Земли. Будущее где-то там далеко, а
дети вот они на поляне.
   Мальчишка, что вот вот очнется. Он не стал еще мужчиной и
в этом был мой шанс. Я взрослый, я полноценный добытчик. И если нет
старших из его племени он должен слушаться меня. Это закон выживания, не
ставший мужчиной, а значит племя решило, что он еще не способен выжить
самостоятельно, а значит, если он потеряется и заблудится то не выживет
один. А племя не может потерять почти взрослые руки, и следовательно
если он встретит на своем пути взрослого из "почти людей", то должен ему
подчинится пока его не приведут к своим. Логика выживания, только она
действует в этом суровом мире. А еще бывало, что племена объединялись.
Когда одно племя теряло своих добытчиков или ослабевало до критической
отметки, то его члены могли влиться в другое, более крупное сообщество.
Как подсказывала память Одыра, меньше восьми взрослых не могли быть
племенем, так как не могли обеспечить воспроизводство и прокорм детей, а
следовательно были обречены на вымирание. Нет, конечно Одыр никогда не
думал в таких терминах, это уже моё сознание на основе его информации
делало такие выводы. И когда Лащ открыл глаза, я знал что говорить!
  --
Лащ слушать Одыра! - Не терпящим возражений тоном командую я, всем телом
нависнув над лицом плохо понимающего, что происходит вокруг, паренька. -
Везде смерть! - Испуг в его глазах, видимо сотрясение не столь тяжелое и
он помнит что происходило после заката. - Лащ жить! Одыр приносить жить
Лащу. - Ну нет слова "дарить"! Пришлось подстраиваться. - Одыр ,Тот Кто
Ведет! - Бью себя кулаком в грудь. "Тот Кто Ведет" так называют тех
лидеров, что берут ответственность. - Лащ слушать Одыра? - Непроизвольно
оголяю клыки показывая угрозу в случае отказа.

-- Одыр, Тот Кто Ведет! - Еще удар в грудь. - Лащ согласится? - А он меня вообще понимает или я несу несусветную ересь!?
   Уф-ф-ф. С моих губ едва не сорвался вздох облегчения,
мальчишка согласно кивнул. Надо додавить, не оставить недостказаности.
  --
Лащ сказать. - Тыкаю в него ладонью. - Одыр. - Ладонь на меня. - Тот Кто
ведет! - И хлопки ресниц в знак непонимания, мне в ответ. - Сказать?
  --
Э-э-э!? - Только доносится в ответ!
   А-а-а! Как все сложно!!! И опять стоило мне проявить
эмоции как тело отреагировало само. Бац! Легкую затрещину, "бац"
подзатыльник. Но я не даю ярости взять верх и третьего уже сильного
удара не следует.
  --
Одыр старший! Лащ идти за ним!?
  --
Да-а-а-а. - О! А я уже думал он немой.
  --
Лащ повторять за Одыром? - Заношу руку для еще одного аргумента.
  --
Да!
  --
Одыр. - А он молчит, и опять глазами хлопает. А ладно, рано пока менять
принципы воспитания. И я не сильно, но чувствительно хлопаю юнца по уху.
- Повторять! Одыр!
  --
Одыр. - Он не понимает, что я от него хочу, но угроза еще одного
"аргумента" заставляет его все же повторить, хоть он и не понимает
зачем.
  --
Одыр, Тот Кто ведет! - С нажимом глядя в глаза мальчишке, произношу я.
  --
Одыр, Тот Кто ведет! - Послушно, хоть и едва слышно повторяет Лащ.
   Уф-ф! Ну вот. Он признал моё старшинство. А значит
подчинился. Тут еще нет понятия кровной мести, вся месть в понимании
местных это убить тут сразу, на месте, а мстить со временем, эта
концепция еще неизвестна в мире.
   Дальше с Лащем было полегче. Осмотрел его рану, сорвал
лист какого-то папоротника, как память подсказала лечебного и приложил к
его ссадине на виске. А затем отправил парня к женщинам. Мне же
предстояло очень неприятное действо.
   Даже во времена развитого холодного оружия, даже во
времена огнестрелов, на поле боя на одного убитого приходилось несколько
раненых. Эта мысль посетила меня как толко Лащ открыл глаза. А если
учесть, что сражение племен проводилось оружием не сложнее деревянной
дубинки или грубо обтесанного копья без наконечника, то... Нет, те кому
досталось от Одыра точно мертвы, а вот остальные... Не удивлюсь если
раненых и просто лежащих в отключке, от удара дубинкой по голове, на
поляне и её окрестностях найдется не мало.
   Первого раненого нашел очень быстро, это был мой погодка
из "почти людей", что ходят по холмам, по имени Чаха. На его теле было
множество ссадин, но никаких глубоких ран я не обнаружил. Попробовал
привести его в чувство, похлопывая ладонью по его щекам. Но вот на что я
не рассчитывал, так это на ту реакцию которая последует, как только Чах
откроет глаза. И был совершенно не готов к тому, что стоило ему открыть
глаза и узнать меня, он тут же ударил. Кулаком прямо в нос! От боли у
меня аж в глазах заискрило! И я потерял контроль. А когда смог взять
себя в руки, то обнаружил, что от Чаха осталось тело без головы и
оторванная голова без тела. Радикально. Но в то же время мне тут же
стало понятно, что меня могли убить и все бы кончилось здесь и сейчас.
Повезло, что Чах не сломал мне нос, а просто разбил его в кровь.
   Следующего раненого мне пришлось удавить, пока он был без
сознания. Это был Годад, Тот Кто Ведет "почти людей" с холмов, тот кто и
придумал всю эту бойню. Он был ранен, но если я оставил бы его в покое
то несомненно выжил. Поэтому Одыр во мне, его просто придавил. С чем,
надо сказать, я полностью согласился. Этот "лидер" готов был угробить
три племени и во мне не возник внутренний протест против его убийства.
Выхаживать местного Гитлера, это было за пределами как Одырской морали,
так и моей. Так же удавил ровесника Лаща, у него была сломана нога в
бедре и он уже бредил. Я не мог ему ничем помочь, а память Одыра
считала, что оставлять обреченного на смерть в мучениях совершенно не
правильным. Всего в грандиозной для этого времени битве участвовало
четыре десятка мужчин и около тридцати женщин, которые воевали наравне с
сильным полом!!! Те кто выжил это "мамки", их вначале бойни старался
никто не трогать. Не то что бы детская жизнь тут была священной, совсем
нет, но преднамеренное убийство ребенка было чем-то омерзительным в той
протоморали, что утвердилась в четырех племенах. Хотя в запале битвы и
были убиты все дети старше двух лет. А еще мои мысли о том, что выживших
должно быть много, оказались не верны. В случившейся бойне, убивали
жестоко, все же война на истребление, накладывала свой отпечаток. А
потом по выжившим катком прошелся Одыр. Как оказалось его личность не
умерла и не истаяла с моим приходом, а была просто отодвинута моим
разумом на задворки сознания. И стоило мне потерять контроль, как он
брал управление телом на себя. А надо сказать, что этой ночью, он
конкретно двинулся умом превратившись в натурального маньяка убийцу.
Видимо психологический шок, от гибели своего племени, его разум не
вынес. Живых из "людей" мне найти не удалось. В результате к середине
ночи, выжили только "мамки", детишки, Лащ и еще трое мальчишек которых
мне удалось откачать, не имеющих переломов или иных серьезных ран, и
привести их к своеобразной присяге мне.
   Двое Пат и Ват, были братьями лет двенадцати от роду из
племени, что ходит у заката. А последний из выживших Зак, из тех кто
живет у воды, ему от силы было одиннадцать. Больше живых эта ночь не
оставила. Ночь и Одыр.
   А если быть точным, то ночь и я. Нечего отстранятся от
того, что совершил. Да, по морали века двадцать первого я поступил
греховно, убивая беззащитных пусть они и были и врагами. Но я теперь
живу в веке первом, годе десятом. И век этот не нашей эры, да и год
десятый не от рождества Христова, а от Боли. И пусть этим летосчислением
пока пользуюсь я один, зато оно дает мне точку отсчета, некий временной
якорь. Десятый год первого века от Тобы...
  
   Глава 3.
  
   Тоба.
   Я вот, если честно, никогда не верил в этот катаклизм. Да,
читал, видел фильмы, ученые в один голос утверждали, что это было! Но я
не верил. Слишком масштабно, слишком грандиозно, что бы быть правдой,
думалось мне в веке двадцать первом. Теперь верю. Ибо ничем иным Боль
быть не может.
   Тоба.
   Вулкан принесший смерть. Извержение равных которому не
знало человечество за все время своего существования как вида. Даже
Йеллоустон - сверхвулкан, дитя в маленьких штанишках по сравнению с
Тобой. Взрыв каверны Тобы, чуть не уничтожил людей как вид, поставив
буквально на самую грань вымирания.
   Тоба.
   Природный врыв мощностью в гигатонну тротилового
эквивалента. Взрыв, в результате которого даже в Центральной Индии выпал
вулканический пепел толщиной в шесть метров! А Малазию накрыло
девятиметровым слоем. Это при том, что Тоба это вулкан в Индонезии! Не
представимая мощь! Самые мощные ядерные заряды созданные разумом и
руками человека, безобидные хлопушки, если сравнить масштаб.
   Тоба.
   Великий истребитель рода людского. Величайший, если
смотреть на пропорцию от общего числа живых и мертвых по результатам
катастрофы. Выжил один из тысячи.
   Тоба.
   Убийца цивилизаций. Ведь именно в результате этой
катастрофы, человечеству пришлось заново проходить тот путь, на который
оно уже потратило почти тридцать тысяч лет. Под слоем пепла, археологи
находили примитивные составные орудия и цветные, обработанные рукой
человека ракушки и ожерелья. Что бы вновь выйти на такой уровень
прогресса, человечеству пришлось начинать все с нуля. Но даже не в
инструментах и украшениях дело. Все намного хуже и сложнее.
   Тоба.
   Крушитель надежд. Африка, колыбель человечества. В
колыбели хорошо, в ней уютно, тепло и есть доступная еда. Все хотят жить
в колыбели. Но есть и неудачники, те кто не смог выдержать межплеменной
конкуренции. Неудачники, которых другие племена вытеснили из под крон
джунглей. А в саванне человеку не выжить. Не выжить и не найти
пропитания, саванна это смерть. Да, так и было, потому как для людей без
оружия, без огня, без лука, саванна и её хищники это гибель. А огромные
массы живого мяса, что бродят по африканской степи, они недоступны. И
неудачники уходили дальше, к побережью. Где, как оказалось, жизнь ничем
не хуже чем в джунглях, а еда валяется прямо под ногами. Этой едой были
моллюски, что выбрасывал на берег прилив. Моллюски, крабы, трупы рыб,
еда способная прокормить кочующее вдоль побережья племя, ничуть не хуже,
чем джунгли. Так появились прибрежные племена. Ракушки, костяки рыб,
суровые ветра, открытое небо над головой, подстегнуло людей побережья
развиваться чуть быстрее, чем развивались люди леса. Но и даже столь
богатая на еду местность, как побережье океана, не может прокормить
бесконечное число людей. И среди людей побережья появились свои
неудачники, что уходили дальше искать новые места кочевий. Уходили так
как привыкли жить, вдоль кромки прибоя. Так за сто тысяч лет до
рождества Христова, люди вида Хомо Сапиенс Сапиенс вышли за пределы
своей колыбели - Африки. Вышли не ведая, что повторяют путь своих
предков - хомо эректусов, что ушли почти миллион лет назад, тем же
путем, ушли не выдержав конкуренции с нашими более старшими кузенами, с
теми кого потом назвали неандертальцами и денисовцами. А потом ушли и
кузены, почти триста тысяч лет назад, оставив Африку молодому, только
что появившемуся виду Хомо Сапиенс Сапиенс, то есть нам, тем, кого мы
привыкли называть людьми.
   Тоба.
   Она первый геноцид. Люди побережья, за каких-то двадцать
тысяч лет, они заселили всю кромку океана, от экваториальной Африки, до
Китая. Эректусам, нашим далеким предкам потребовалось в десятки раз
больше времени, что бы пройти тот же путь. Кузены тоже шли медленнее. И
вот тогда восемьдесят тысяч лет назад, человечество могло начать свое
развитие. Могло и начало. За каких-то пять тысяч лет создав
протоцивилизации. Создав первые орудия труда, что сложнее простой палки
или отколотого камня. Создав первые украшения - бусы, и даже
произведения искусства - статуэтки. И вот, тогда, когда человечество
было готово перейти на другой уровень, тот, что ученые называют
переходом из палеолита в неолит, на этой грани, на начале этого шага, на
взлете, грянула она :
   Тоба.
   Она - сама смерть. От землетрясения вызванного столь
гигантским извержением умерли сотни тысяч. А потом, когда люди еще не
успели понять, пришла волна. Волна, младших сестер которой, потом, в
далеком будущем, назовут цунами. А люди, они ведь жили в массе своей на
тонкой прибрежной грани. И пришла волна волн и не стало зарождающейся
цивилизации людей побережья. Волна смела всех, от индокитая, до
африканского рога.

И живые позавидовали мертвым. Те, кто выжил, из людей побережья, а их было не так и мало, почти все населения западного берега
индийского субконтинента, они пережили волну. Пережили что бы умереть
под тоннами вулканического пепла, что низвергнулся с небес. Пепел, что
забивает глаза, пепел, что разъедает легкие, волна это легкая смерть, в
сравнении с тем, как умерли они.
   Тоба.
   Это зима. Были те кто выжил и после этого. Их было всего
около сотни тысяч, жалкая горстка, по сравнению с двумя миллионами
погибших. Но их ждала участь еще хуже. Огромные массы пепла, что
выбросил в воздух вулкан, не весь он осел на землю. Мелкие песчинки
образовали толстые темные облака, что заволокли все небо. И настала
вулканическая зима. Зима настолько долгая, что дала начало новому
ледниковому периоду. Холод, он убивал, убивал страшно, убивал голодом.
Менялся климат, менялся стремительно, а у людей не было индустриальной и
производственной базы, что бы пережить его. Голод убивает вернее пули.
Так не стало людей побережья. Так погибла первая волна тех из вида
современных людей, кто рискнул покинуть гостеприимную колыбель
человечества - Африку. Люди живучи, и кто-то выжил даже после всего
этого, но выжить это мало, надо остаться людьми, у выживших не
получилось, они забыли все и стали зверями. Будь ты проклята:
   Тоба.
   Ты цепной замок человечества. Замок который продержался
почти десять тысяч лет! Именно столько времени потребовалось роду
людскому, что в небольшом количестве остался в Африканских джунглях,
размножится и выплеснуться своими изгоями в новый поход. В новый исход.
Нам повезло, нам это людям. Второй исход начавшийся за шесть десятков
тысячелетий до рождества Христова, тот исход не был уничтожен и дал
восходы той цивилизации, что мы знаем, которая породила нас. Но теперь я
знаю, что мы не успели, не успели развиться настолько, что бы
обезопасить себя. Обезопасить себя как вид от вымирания. Тоба ты
спусковой крючок, которой сработав, в результате убил нас -
человечество. Тоба ты причина гибели Бога. Тоба - ты Боль, что осталась в
памяти Божества навсегда.
   Тоба.
   Ты не пощадила даже колыбель. Люди леса, люди джунглей,
даже они ощутили на себе мощь сверхвулкана. Нет, их не убивало
землетрясение. Их не коснулась Волна. Но Зима, она не пощадила и их.
Нет, не было в африканских джунглях тех заморозков, что ощутили на себе
люди побережья. По сути среднегодовая температура упала всего на пять -
семь градусов. Так малы кажутся эти цифры. Незначительны. И столь же
катастрофичны они для всего живого. За несколько сотен лет этого
похолодания площадь джунглей в Африке сократится на треть. Вымрет больше
десятка тысяч видов живого. Осадки сократятся на четверть. саванна
расширит свои пределы, а с севера придет пустыня. И люди леса, живущие
почти без прогресса, как звери, стадами, для них этот удар окажется
столь же сильным, как и та Волна, что смела людей побережья. Нет, люди
выживут, мы живучи. Но то что произошло с четырьмя племенами сегодня,
только начало того процесса, что охватит все джунгли! В той истории
нас-людей, после всего, что натворила Тоба, осталось не больше десяти
тысяч, так, во все голоса, твердили ученые двадцать первого века,
проанализировав генетический материал по всему миру. И я не верю, что
могу хоть как то предотвратить начавшиеся процессы. Когда ранее мирные
друг к другу племена, гонимые голодом будут убивать, убивать, что бы
выжить, убивать себе подобных. Я не верю. И мне страшно.
   Одыр.
   Ты маленькая Тоба. Память, частичка воспоминаний Бога,
не весть как оказавшаяся в моей голове. Одыр, в той истории, что уже не
случится, сойдя с ума, он убил всех и женщин, детей и подростков. Он
повредился рассудком. Его разум не справился с гибелью всех кого он знал
и все люди стали для него врагами. Все люди! И этой ночью, родился
убийца убийц, сильный, умный, хитрый, коварный охотник на род людской.
Он прожил сорок лет, до глубокой старости. Прожил один! Один без
племени, без поддержки. Он жил гонимый ненавистью. Он жил, что бы
убивать. Что бы убивать людей. И делал он это превосходно. Больше
пятиста трупов на его руках. Он убивал целыми племенами, нападая на
ночные стоянки, убивал одиночек отлучившихся за водой. Убивал, убивал,
убивал. Вероятно никто ни до не после Одыра, не сможет "похвастаться"
тем, что уничтожил более пяти процентов человечества, за исключением
конечно же библейского Каина. Одыр был гений убийства, а невероятная
физическая сила служила ему отличным подспорьем. Холод сковал от пяток
до макушек: "И он живет со мной в одной голове!!?". Но мне придется с
ним справиться, ведь выбора то у меня иного нет!

Захотелось найти камень побольше и разбить себе голову.
Тот Кто Родился, не дал мне знаний человечества, я не стал сведущим в
металлургии, геологии, в растениеводстве, вообще не приобрел никаких
полезных с точки зрения ускорения цивилизации знаний. Зато, я обрывками
помню, как в этой местности гибли люди. Помню то, что еще не стало.
   Сперва, после того, как я узнал, сколько убил Одыр, я
обрадовался. Ведь даже ни чего я не делай, но спасение пяти стен жизней,
в результате того, что мой разум не дал разгуляться безумию этого
монстра, мне казалось достаточным. Это и правда по цифрам очень много.
Если всего осталось людей немногим более десяти тысяч, то пятьсот это
весомый процент! Но увы, по сути я ни на что таким образом не повлиял.
Эти пять сотен все равно бы погибли, кто от голода, кто от рук соседей. В
конце концов вся популяция населяющих эти джунгли людей, через какие-то
пару сотен лет, будет полностью вырезана племенами каннибалов, что
придут с севера гонимые голодом. Ну вот и зачем мне эти знания? Чем они
мне помогут? Лучше бы в мою голову поместили знания о металлсодержащих
рудах!
   Усилившийся дождь прервал мои размышления о самоубийстве.
Впрочем, как не безумно и как не сложно, то что мне надо совершить,
никто за меня это не сделает, так что жить я обязан. Ради тех кто погиб,
что бы их гибель не случилась!
   Надо было выходить из джунглей на поляну. Выходить к
толпе испуганных женщин и подростков. Выходить и что-то делать! А я не
знал что! Совершенно не знал. И чем дольше я копался в памяти Одыра, тем
безвыходнее казалась мне сложившаяся ситуация.
   Пятнадцать женщин, четыре подростка и я, в диких джунглях
первобытной Африки. По сути ничего страшного. В данное время женщины
добывали еды ничуть не меньше мужчин, а подросток способен собирать
ягоды и плоды ничуть не хуже взрослого. Вспомнился штамп из школьных
времен, как называли первобытные общества в моем времени: "общество
охотников-собирателей". Где женщинам выделялась роль собирателей, а
мужчинам роль охотников. И если с женщинами и их ролью, ученые угадали,
то с мужчинами, попали впросак.
   Я еще как только осознал себя в этом времени, удивился
скудностью используемого людьми инструмента. А уж как охотится
деревянным копьем, с наконечником в лучшем случае из заостренного
дерева, обожженного на огне. Таким убить какого-либо зверя очень
проблематично. Дубинка из сучковатой палки, тоже для охоты подходит
слабо. О каменных инструментах, таких как скребки, протоножи и рубила, я
вообще молчу, у них иное предназначение. На кого с таким убогим
инвентарем можно охотится, а главное, если и можно, то насколько
успешно?
   Память Одыра подсказала, что можно. На всякую мелочь, не
крупнее кошки, в основном на грызунов, очень похожих на морских свинок,
но шустрых как городская крыса. Вот их и били дубинками. А вот для чего
люди использовали копья, оказалось для меня откровением. По сути, копье
оказалось не элементом охоты, а элементом войны. Причем войны не с
другими людьми, хотя и использовалось для этого то же, но основным
предназначением копий было иное. Борьба с хищниками! Причем не с
хищниками саванны, это было бы глупо, с таким копьем да на древнего
льва, весом за триста килограмм или на еще одних гигантов напоминающих
медведей, только раза в полтора побольше своих сородичей из моих времен.
Против таких зверей, даже с винтовкой слонобоем, выйти страшно, не
говоря уж о любом не огнестрельном оружии!
   Одыр и его сородичи боролись с хищниками джунглей, они
были значительно меньше своих собратьев по ремеслу из саванны. Да и то с
наиболее крупными представителями рода кошачьего, чем то напоминающих
кагуара переростка, люди так же не связывались. Зато почти всех
остальных гоняли по джунглям славно. Именно гоняли, а не убивали. Люди,
даже такие древние как местные племена, были намного хитрее всех
остальных зверей. Мужчины племен следили за хищниками, а когда те
убивали свою жертву, нападали толпой используя копья на хищного зверя и
отгоняли его от добычи, присваивая себе тяжелый труд охотника!
Получается, что правильнее было бы назвать то общество в которое я
попал, не "общество охотников-собирателей", а "общество
падальщиков-собирателей". Девяносто процентов мясного рациона в меню
людей, составляло мясо которое удалось отбить или у хищников или у
других падальщиков. Как результат поступление мясо в племя больше
зависело от удачи чем от навыка охотника и соответственно было величиной
очень случайной.*
   /Я очень не хотел плодить ссылки, но придется, а то в комментариях пишут, что я выдумываю все и все было не так :-). Теория о
том, что древние люди были падальщиками одна из самых распространенных.
Что почитать на данную тематику: Источник: А. В. Лопатин. "Сателлитное
поведение как часть адаптивного становления рода Homo" // Вестник
Московского университета. Серия XXIII. Антропология. N2, 2010. Стр.
36-43./    Получается, мужчина мог добыть много еды за раз, но так
же мужчина мог и несколько дней не принести вообще ничего. А женщины,
собирая травы, корешки, плоды, ягоды, в итоге поставляли еду более
предсказуемо. То есть теоретически, да пожалуй и практически, если
удастся подавить панику, объединить испуганную толпу в племя, то выжить
получится. Только вот, есть одна деталь, которая рушит все эти замыслы
на корню. В среднем, каждый человек из племен, мог беспрестанно трудясь
прокормить себя и еще немного, настолько немного, что трое взрослых едва
могли прокормить одного ребенка! Точнее таких малышей как остались в
живых, можно прокормить и даже одному, надрываясь, работая на износ, но
можно. Только вот для этого надо, чтобы с детьми кто-то сидел, отдельно
выделенный человек. Сглотнул комок который подкатил к горлу, перед
глазами встала стайка копошащихся в круге мамочек деток, их было ровно
двадцать. А я и все кто остался жив, при всем желании, даже разорвись,
даже все потратив на поиски еды, мы можем прокормить не больше
двенадцати! И это с учетом того, что у меня не останется никакого
времени ни на какое прогрессорство! А если я буду тратить время на
достижение основной цели, то из этой дюжины, что может выжить, надо
вычесть еще двух или даже трех. И от этой математики у меня волосы на
загривке встали дыбом! Жертва малыша, ради выживания взрослого, это
норма здешней жизни. Это закон выживания. Взрослый может породить еще
детей, а дите не выживет без взрослого, просто выживание. Норма тут, но я
такую норму принять не могу. Для меня она еще более дика чем безумие
Одыра. Не взирая на то, что я должен совершить, что спасет в будущем
миллиарды детей, я не могу поступиться теми детьми, что ради будущей
цели должны умереть от голода здесь и сейчас. Понимаю, что не логично,
что цивилизационную мораль надо оставить там в веке двадцать первом.
Понимаю, даже всю эту мораль готов зарыть и не вспоминать! Точнее почти
всю, переступить через детей, я не смогу. Даже если на кону выживание
человечества, когда-то там вдалеке времен это выживание, а дети они
здесь и сейчас и они важнее всего. Я так решил, и для этой цели, я
переверну здешний гребанный мир!
   Легко вот так решить! Как настоящий мужчина, сказать
самому себе - ты должен! Но как же обидно, когда понимаешь, что все твои
решения, все это битьё самого себя в грудь, не более чем акт
капитуляции. Я реально не знаю что делать! Я безумно, до разбрызгивания
своих мозгов от усилий разума, хочу, что-то сделать! Но я не знаю что. И
хочется сесть на упавшее дерево, обхватить голову руками и заплакать.
Зарыдать навзрыд. За что мне это?! Почему мне не дали умереть вместе со
всеми?! Зачем на мои плечи легла эта ноша?! Я не хочу! Верните меня
назад! Но, конечно никто меня никуда не вернул.
   Еще со школы, мне запало в память, что Африка и джунгли
африканской сельвы в особенности, это буквально кладезь всего живого.
Щедрый и обильный эльдорадо для жизни. Что еды здесь завались, что
количество видов населяющих сельву идет счетом на миллионы. Но
действительность оказалась куда суровее этих школьных знаний. Еды много,
но та что пригодна для людей, на неё огромная конкуренция. Например:
вкусные и питательные плоды на деревьях. Люди на этот пир первыми не
успевают, в основном уступая птицам или многочисленным приматам, что
живут на верхнем ярусе, в кронах деревьев. Корешки те которые питательны
и содержат много крахмала, их первыми обычно находят животные похожие
на свиней или бородавочников, только бегающие стаями и каждая размером с
дворнягу. Питательные деревца, лианы и побеги, тех в первую очередь
съедаются гориллами или другими крупными обезьянами. И прогнать их
сложнее чем даже ягуара, так как они стайные и камнями тоже умеют
кидаться! Червячки, жучки, личинки, тут конкуренция просто зашкаливает,
столько желающих ими полакомиться. Мясо и животная пища. Так она мелкая,
догнать её в условиях джунглей, задача более чем не тривиальная. А те
кто покрупнее, на тех выходить с деревяшками как-то боязно. Даже если
сделать копья с кремнёвыми наконечниками, я все равно не рискну напасть
на слона. Для такого нападения нужна слаженная и умелая команда. Да и то
не рискну, местные слоники куда как крупнее своих потомков.
   Можно было бы охотится иначе. Привнести в этот мир идею
ловушек. Я даже встрепенулся от это мысли! Вырыть яму, на звериной тропе
к водопою. Врыть в неё колья, сверху набросать настил из веток и ждать
пока кто-то попадется. Ведь охотились так и не только в древности. То
есть метод, как мне точно известно точно рабочий. Идея захватила, но не
на долго, быстро рассыпавшись в прах, столкнувшись с суровыми буднями
реальности. Все воздушные замки рухнули от одного вопроса: чем копать
яму!? Палкой копалкой? Так это работа на недели, причем за эту неделю с
той тропы будут согнаны все и я останусь с носом. Может сделать лопату?
Ха! Горько рассмеялся, я нее знал как и главное из чего её можно
сделать! Металлов не было, магазинов тоже. Все что я мог сделать из
лопаты это черенок! А из чего делать рабочую часть? Из дерева? Ковырнул
ногой почву, да тут корень на корне и корнем погоняет! Вспомнилось, из
посещения одного из музеев в далекой юности, там я видел лопату где
рабочая часть была сделана из лопатки крупного зверя. Это пожалуй могло
сработать. Но где я найду того зверя, что отдаст мне свою лопаточную
кость и сколько такой кости мне придется потратить, прежде чем я смогу
создать рабочий инструмент? Ох! Нет, идея перспективная и в будущем,
если оно у меня будет, к ней надо вернуться, но пока, пока эта идея
только подтолкнет к неэффективным энергозатратам, без гарантированного
результата. И её лучше отложить, пока я не найду скелет или труп слона
или бегемота.
   Но ловушки, эта идея сама по себе заманчива. Легче всего
реализовать силки. Для этого надо только сплести веревку. А подходящих
волокон для создания пеньки в этом лесу достаточно много. Вот странно, в
этом времени люди додумались до плетения примитивных корзинок, до
обработки кожи, чему свидетельствует кожаный ремешок на моем поясе. Но
веревки не изобрели. Хотя это частности, я за сутки из волокон, что
смогу ободрать с местных деревьев, сплести смогу. Пожалуй идея хороша.
Знания Одыра о жизни местных зверей и мои задумки, пожалуй это должно
сработать. Но силки, это все же элемент дополнительный, на него нельзя
делать основную ставку, в один день может быть "густо", а иногда неделю
никто не попадется. На такое шаткое авось, ставить свою будущее очень не
хочется. Но и сбрасывать со счетов такой способ добычи пропитания, явно
не стоит. Отложим пока его. К силкам я всегда смогу вернуться. Просто
сейчас, быстро они не способны мне помочь.
   А может первое время есть тела людей. Что добру то
пропадать? Все равно похоронить мы их не сможем да меня и не поймут, с
этими похоронами. То есть этих мертвецов все равно съедят, не мы так
падальщики. Так почему бы не пустить их мясо на заготовки? Прислушался к
памяти Одыра, четыре племени не занимались каннибализмом, но их
какого-то морального барьера, на это не было. Не принято, но не
запрещено, так можно было бы охарактеризовать, их отношения к поеданию
себе подобных. Но чем больше я думал о этой мысли, тем противнее она мне
становилась. Я не мог перешагнуть через себя в этом вопросе. Точнее
могу, если не будет уж совсем никакого выхода, совсем никакого! Но он
должен быть! Должен. Просто я его не вижу. Я уверен, не просто так Тот
Кто Родился, выбрал именно это место и это время. Значит Он посчитал,
что тут наиболее идеальные условия из всех, что были на его памяти! Ну, я
бы заслал именно в лучшие условия своего резидента, если бы от его
успеха зависело моё существование, а считать, что Он глупее меня, это
вот то что как раз и является глупостью!
   А значит выход есть. И просто я тупой или слепой, что его
не вижу. Надо подойти к решению проблемы с иного ракурса. Задать тот
вопрос, который еще не задавал и найти на него ответ. Надо только точно
сформулировать этот вопрос. В чем основная трудность выживания в тех
условиях, в которых я оказался? Не индивидуального выживания конечно, а
группового. Две проблемы, еда и безопасность. Причем обе проблемы равно
велики по значимости. Да, пока идет дождь и гроза, пока звери напуганы
стихией и недавним сражением, нам ничего не грозит. Но потом, а смогу ли
я один отгонять хищников? Ой не уверен, одно дело пять или шесть мужчин
с палками и криками, тут даже крупные кошачьи и гориллы отступают, а
другое дело я в одиночестве, даже с самой большой дубиной, тут напугать
не получится, а боя я не выдержу. Как не сильно этот тело, но даже до
средней гориллы ему очень далеко! А главное, что в джунглях к нам могут
легко подкрасться кто угодно из хищников. Заросли закрывают обзор.
Сейчас мы малочисленны и не сможем напугать толпой. Ой как все плохо
то!!!
   Ответ вроде есть, надо уходить из джунглей. Искать скалу
или пещеру, или еще какое естественное укрытие. И нужен огонь! Точно -
огонь, вот залог безопасности! Моё первое предположение, что местные не
знали огня, оказалось не верным. Огонь племена знали и даже умели его
поддерживать и переносить с места на место. Но только в сухой сезон, в
дожди их костры гасли. Впрочем, если дожди тут такие как тот водопад,
что сейчас низвергается с небес, то тут трудно в чем-то обвинять
предков. Каждое начало сухого сезона, начиналось охотой за огнем. Дождь
прекращался, а сухие грозы еще шли чуть ли не неделю. От ударов молний
горели деревья, этот огонь и забирали люди. Но я то знаю, как добывать
огонь, без молний, без того, что бы ждать милостыни от природы. Знаю, а
главное умею, в юности на даче, я разжигал костры на спор без спичек и
зажигалок. С задачей добыть огонь я справлюсь, вот только дождь кончится
и солнце хоть немного подсушит все вокруг. А то в такой влажности, даже
спички не помогут костер разжечь, тут бензин нужен, да и тот залить
может!
   Огонь это факелы, это сторожевые костры, это линия
безопасности которую не перейдет ни один дикий зверь! Огонь это не
только тепло и горячая еда, это в первую очередь безопасность. Мне
вдохнулось немного свободнее. Но второй вопрос никуда не делся.
   Где взять еды?

/* ГГ не знает, что некоторые африканские племена охотятся в саванне исключительно деревянным оружием -
дротиками. Аборигены берут для этих целей очень твердые породы дерева,
долго обрабатывают их, затачивают и обжигают, по определенному
"рецепту". Крупную дичь конечно не убивают, но антилопа вполне им по
силам. Впрочем эти племена очень долго шли по этому пути и их навыки
вырабатывались тысячи лет, они даже метал привнесенный цивилизаторами не
пожелали использовать/.   Второе место где много еды, это вода. В такой полноводной реке, что протекает рядом рыбы должно быть завались. Да и
впадает она, в огромное озеро, противоположенный берег которого не
видно, рядом с тем озером и кочуют "почти люди", что живут о воды.
Точнее кочевали, теперь то племя уже не существуют, как не существует ни
одно из четырех племен. И эти остатки людей или погибнут или я смогу
создать из них новую общность. То есть по логике, рыболовство может
решить все проблемы, такой малой общности людей. Что я знаю о рыбалке?
Спиннинги, удочки, все это не к месту. Возможно я смогу сделать крючок
из кости, даже скорее всего смогу. Я смогу слетать удилище из дерева.
Грузило заменю камнем. Поплавок выточу из деревяшки. Наживку найду, это
не проблема. Но из чего я сделаю леску?! Тут нет капрона или нейлона,
тут нет тех материалов, что мне привычны! Нет, я знаю, что в каменном
веке, через десять-двадцать тысяч лет люди что-то придумают и смогут так
ловить рыбу. Но я даже не догадываюсь, чем можно заменить леску.* Нет,
если задаться целью, провести эксперименты, я думаю, что смогу сделать
лескозаменитель, но вот на опыты могут уйти годы.
   /* автор провел опрос, из 20 человек на него не смог ответить ни один из рецензентов. Никто не мог ответить: из чего, как и
по какой технологии в каменном веке делали леску или её аналоги, так что
ГГ просто не знает этого так же как большинство современных людей/.   Но ведь есть еще много методов рыбалки! Например сеть. Если я смогу сплети веревки, то просмолив их я смогу сделать сети!*   /*Тут ГГ заблуждается, на самом деле все намного сложнее./   Да, даже сети и те не обязательны. Можно из корзин
сделать ловушки для рыб! Я помню, делал такие в детстве на речке, что
протекала рядом с дачей! И пусть я ловил этим корзинами карасей и
пескарей, но ведь работает! Значит можно сделать и тут, причем намного
легче чем сети или удочки. Но тут я понял, что Одыр вообще никогда не ел
рыбу. И никто из племен рыбой не питался. И табу вроде не было
никакого. Одыр просто не знал, что в воде бывает еда!
   По его мнению в воде была только смерть! И к большой воде
люди племен не подходили. Ибо это было опасно. И не в мифических
пираньях или хищных рыбах дело. Все гораздо прозаичнее. Тех кто был
неосторожен и позволял себе приблизится к реке, их очень часто съедали. И
обратившись к памяти Одыра, я понял, кто не пускал людей к воде. Вся
Большая Река буквально кишмя кишела крокодилами. Тут их было столько,
что кажется тут их рай. И эти крокодилы, они в среднем намного крупнее
тех, кого я наблюдал в своем времени даже по телеэкрану. Огромные туши,
зачастую больше десяти метров в длину и весом за тонну! Мне резко
расхотелось, приближаться к берегу реки даже метров на сто. Такой один
раз челюсть сожмет и... Нет, лучше даже не думать! Фобия местных
жителей, по отношению к большим водным пространствам, оказалась вполне
понятной и объяснимой.
   Только Одыр не страдал этим страхом. Он был любопытной
личностью. Любопытным юношей, с атрофированным инстинктом выживания.
Грубо говоря его рубеж страха, был сильно отодвинут по сравнению с
другими людьми. И в тринадцать лет, он однажды пересек Большую Реку по
каменистому броду. Он верно вычислил, что на быстрину, на камни,
крокодилы не сунуться. Как он до этого дошел, я не знаю, но он и правда
прошел по броду туда и обратно. Точнее не по броду, а по каменным
порогам с безумным течением. И Одыр помнил одно очень замечательное
место. Полуостров на который он выбрался после своего пути. Погрузившись
в воспоминания, я начал двигаться к тому времени, стараясь вспомнить
как можно больше о том эпизоде в его жизни.
   Большая Река, это мутный поток, что несет огромную массу
воды с рассвета на закат. Там где перешел Одыр, самое узкое место,
быстрина, там ширина реки всего метров сто. А вот за порогами она
раздается в ширь, и уже от берега до берега, там почти километр. А перед
этими порогами, огромная заводь, своеобразное озеро-запруда,
крокодиловый рай. Заводь что тянется на десяток километров в длину и в
три четыре в ширину. Виной такому разделению, служит каменистый,
скальный в своей основе холм. Что образует как бы полуостров с
противоположенного берега и пороги с этого. Одыр перебирался на тот
полуостров из любопытства и что бы поглазеть на стада бегающего вдали
мяса. И сейчас "просматривая" его память, я понял почему именно ЭТО
место выбрал Он.
   Полуостров. Больше всего по форме он похож на маленький
Крым. Почти те же пропорции. В моменты, когда ливни становится особенно
злыми, под конец сезона дождей. Этот клочок земли превращается в остров.
Полноводная река перешагивала через узкий перешеек, что в сухой сезон
соединял остров с берегом. Причем, чем больше воды было в реке, тем
больше размывался узкий перешеек у другого берега. А когда вода спадала,
в тот перешеек заносился песок, стволы деревьев и он быстро забивался.
Тем самым, как ни парадоксально, чем больше было воды, тем легче было
пройти по каменному броду, так как водный поток делился на две части.
Общая площадь полуострова, была довольно велика, около квадратного
километра. А главное, остров-холм, был наделен природой отвесными
берегами, на которые не могли забраться крокодилы! А другие хищники были
не дураки вообще подходить даже близко к заводи. Крокодилы которые
здесь живут, опасный противник для любого зверя и с ними предпочитали не
связываться.
   За порогами, крокодилов было поменьше и там уже
устраивали свои водопои тучные стада саванны. Но даже там, поставить
сеть или плетенную ловушку было нереально. Всё что там поймается, будет
съедено зубастыми земноводными.
   Меня очень заинтересовал это полуостров. Он означал
безопасность. Там нет хищников, там нет ядовитых змей. Единственное
животное что там обитает, по воспоминанием Одыра, это суслики
переростки, ну или что-то на них похожее. А эти суслики еда на первое
время! Сейчас во время розлива они никуда не денутся с холма что стал
временно островом. А то, что они ямы выкопали и в них живут, и прячутся,
так их разрыть можно и палками-копалками!
   Эта идея, переселится в саванну, захватила меня. Тем
более я теперь знал, что по сути, у людей там может появится безопасный
плацдарм. Осталось дело за малым. Перебраться через пороги самому, а
главное перевести за собой женщин, подростков и детей! Это казалось
невозможным.
   Но, чем больше я размышлял над этим вопросом, тем
навязчивее у меня становилось желание захватить этот холм! К тому же,
это и психологически сыграет на меня. Сейчас все женщины и подростки
шокированы, они испуганы их мир разрушился. Но чем дольше они остаются в
привычной среде обитания, тем быстрее они будут приходить в себя. Я
видел их глаза, так как на меня смотрят те, кто испуган настолько, что
если я скажу прыгнуть в пропасть они прыгнут, потому как пропасть пугает
их гораздо меньше Одыра.
   А если их вытряхнуть из привычной среды обитания, то этот
шок сыграет мне на руку! Во-первых: в новом месте новые правила
приживутся лучше. Во-вторых: непривычная среда отодвинет на второй план
произошедшую трагедию. В-третьих: я собирался присвоить себе место
постоянного лидера, а это вполне возможно и на добровольной основе, если
я буду знать, что делать в новых условиях лучше, чем местные. И еще
набирается прилично плюсов по мелочи.
   И вот тут впервые, за все мое тут прибывание, проявилось
то, что в дальнейшем станет основой моего нового характера. Мои решения и
маниакальная упертость Одыра, который, видел цель, и готов был переть
как танк ради её достижения, не считаясь ни с опасностью, ни с природой,
ни с самой разрушительной стихией! Ушли куда-то сомнения и страх.
Испарилась неуверенность. Я поднялся, расправил плечи, перехватил
тяжелую дубинку, что подобрал у одного из убитых и ровным шагом
направился к поляне, где меня ждало мое племя, которое еще не знает, что
оно моё!