Другие вселенные

Глава 26. Долгие сборы

Проснувшись, Петя, как всегда, потянулся от всей души, и заскрипел зубами от пронзившей тело боли. Вот же гадство какое -- он, выходит, не проснулся, а очнулся. И не утром на своей циновке, прекрасно выспавшись, а не пойми когда, потому что темно, и не пойми где, потому что перед глазами мелькают туманные огоньки, и ничего вокруг толком не разглядишь.
По привычке попытался пошарить рядом руками, чтобы нащупать рядом Граппу или Брагу, и снова чуть не задохнулся от боли. Ну конечно -- его же всего истыкали острыми палками чужие питекантропы, когда он бросился выручать своих. И, кажется, чем-то крепко отоварили по кумполу, потому что после пары резких движений в голове раненой птицей затрепыхалась боль.
- Гыр, - прохрипел он вовсе не то, что хотел сказать, потому что ещё и в глотке оказалось сухо, словно туда засыпали горсть песка.
- Багыр, - произнес рядом голос Хыра. Тени вокруг снова замельтешили, замерцало пламя костров. - Ты долго лежал мёртвым и только сердцем стучал. Мы вымыли тебя кипяченой водой и закрыли раны тканью, чтобы кровь не вытекала.
- Кто это вас надоумил проделать такое?
- Шон. Или Том. Я их путаю.
- Шон. Я ему царапину промывал и бинтовал -- вот он и запомнил. А куда вы меня затащили?
- Никуда не тащили. Где упал, там и оставили. Только сверху сделали навес от солнца и зажгли вокруг костры. Отгоняем зверушек, чтобы не покусали тебя, пока ты не можешь от них убежать или отбиться.
- Дай мне воды, Хыр.
Взять протянутую чашку Петя не смог, как не смог и приподнять голову, отчего добросердечный вождь, привёдший сюда часть племени Далёкой Западной Пещеры, налил воды ему в нос и в ухо. В рот тоже немного попало.
- Приведи кого-нибудь из женщин. Тех, кто умеет поить маленьких детей, - взмолился раненый.
Чуть погодя пришла незнакомая молодица и начала помаленьку вливать живительную влагу ему в самый уголок рта. Сразу полегчало, прояснилось в голове и даже онемение в теле стало помаленьку отступать. Это что же -- он чуть не загнулся от обезвоживания? Ну да -- денёк был жаркий и окончание его он провел испаряя влагу. И теряя её с кровью. Ох и бестолковый народ эти питекантропы! Если человек лежит без сознания и ничего не просит -- значит и поить его незачем. Надо брать дело собственного исцеления в свои руки -- а то ведь не дождёшься от них квалифицированной медицинской помощи. Хотя...
- Хыр. А где наши женщины?
- В поместье. Где же им ещё быть?
- А Граппа?
- Её тоже туда увели. Неспокойно тут нынче. Мы не смогли перебить всех врагов -- некоторые убежали. А они злые, потому что почти все их соплеменники остались лежать тут их сейчас грызут звери.
- Тогда откуда взялась эта? - Петя попытался указать на незнакомку, но ни рука не поднялась, ни голова -- только глаза и шевельнулись.
- Пришла поговорить с тобой. Она из побитого племени.
- И чего просит?
- Просит не убивать всех.
- И что ты ей ответил?
- Сказал, что как ты скажешь, так и будет.
- А если бы я помер?
- Сердце билось, а раны перестали кровоточить, когда мы их замотали.
- Скажи этой женщине -- пусть проваливают... э-э... а чего им было нужно?
- Им Кыкы сказали, что тут много еды, хорошие сухие пещеры и добрые люди.
- Эй, женщина! Разве Кыкы не сказали вам, что тут много сильных мужчин?
- Наш вождь рассудил что, если добрые, значит глупые и трусливые. Он так и сказал -- нужно их прогнать и самим поселиться в таком хорошем месте.
- А почему ты решила, будто мы захотим перебить оставшихся без защитников женщин и детей?
- Чтобы не выросли те кто захочет отомстить.
Ну прям Шекспировские страсти!
Петя, наконец, сконцентрировался и чуть шевельнулся -- очаги боли сразу всколыхнулись в нескольких местах.
- Мокрую тряпку мне на голову положи, - обратился он к Хыру. - А ты, женщина, возвращайся к своим, как рассветёт, и скажи, чтобы уходили подальше, а то наши мужики тоже могут захотеть отомстить -- так я их от этого удержать не смогу.
- Э-э! Шеф-Багыр! Не захотят наши мужчины мстить. Не за кого, - вдруг вступил в разговор появившийся справа Фэн. - Тех, что тебя поранили, мы сразу кончили, а остальные уже убегали. Не сопротивлялись, так ты их напугал. Но мы не всех догнали.
Прохладная вязаная деталь чьего-то туалета легла на голову, и снова полегчало.
- Чашку рядом поставь, вдруг спохватился Петя. И соломинку одним концом в неё опусти, а вторым мне в рот засунь. Я попью ещё. А потом усну, потому что раненый.
Вскоре он отрубился, слушая, как переговариваются мужчины, подкладывающие сучья в костры. Хотя и кизячковым дымком потянуло.

***

Ран было три. Все они какое-то время гноились, отчего дергали и тянули. Но уже утром Шеф-Багыр переехал в усадьбу на тележке -- сам встал и уселся в неё. Что уж там ему повредили внутри, не знает -- он не доктор. Все противники метили в грудь, но угодили так, что проделали изрядные борозды на торсе. Видимо он здорово крутился в той потасовке. Ну а на голове была рассечена кожа, однако не слишком. Взялась коростой спёкшейся крови. В общем, отлежался он.
Как раз было время поруководить малолетними шалопаями и шалопайками на лепке кирпичей -- надоели неказистые каменные печи, без конца растрескивающиеся от разности в температурном коэффициенте расширения глины и плитняка. Опять же, поставленные на пол очага три кирпича давали прекрасную опору горшку, установленному над пламенем. Да и горшок в такую топку было куда удобней вмазать.
Сам кирпич не обжигали, использовали просто хорошо просушенным, укладывая на глиняный раствор. Когда, опять просушив, затопили -- растрескивание получилось совсем небольшим. Вообще-то очаги до сих пор строили с открытым верхом. Разве что горшком перекрывали, если вделывали его над топкой. А дым выпускали через отверстие в крыше. Но тут появилась мысль устроить свод. Для него Петя наформовал клиновидных кирпичей и построил опалубку... хм... дугообразную снаружи маленькую крышу между возведённых заранее стенок.
Хорошая арка получилась, полукруглая. Когда всё просохло -- разобрал опорную конструкцию, и печка расползлась. Прямо на глазах у всей детворы. Это кирпичная дуга своими нижними концами распёрла верхнюю кромку не слишком толстых стен. Петя от огорчения совсем забылся и нарисовал палочкой прямо на земле вектора сил, действующих в точке перехода стены в свод -- в точности так, как в учебнике физики. А потом пришлось отвечать на кучу неудобных вопросов. Причём, соврать он не мог, потому что сам с трудом уже припоминал, что тут и как.
Если бы не Мр со своей глиняной табличкой и бамбуковой палочкой -- всё, возможно, и закончилось бы пустым звуком. Но этот засранец после составления словаря Кыков сильно разохотился записывать всякую всячину. Причем, делает это не один, а "со товарищи". То есть каждое его сочинение подвергается бурным обсуждениям, после чего обычно переписывается заново. От этого, во-первых, растёт количество грамотеев. А, во-вторых, после обжига таблички вместе с очередной партией посуды, некоторые события оказываются увековеченными. От "кого родила Ныта", до "сегодня приготовили очень вкусную рыбу. А для этого её сначала...". Разумеется увековечено было и про развалившуюся печку и про то, что вождь-багыр не учёл поперечной составляющей силы, произошедшей от веса кирпичей, помещённых в арку.

***

Через месяц с небольшим, восстановившись более-менее, Петя стал задумываться о том, как переправить к Восточному озеру лодку. И по всему выходило, что для перехода через бугристые равнины лучше всего отправляться в дорогу в начале дождливого периода, когда не нужно тащить на себе запас воды на три недели -- это же, считай, почти вся грузоподъёмность тележек только на неё и уйдёт!
Зачем нужна лодка? Озеро обойти -- мало ли что там встретится интересного? И обязательно нужно попробовать посеять в тех местах окультуренные растения. Ну, не окультуренные, конечно, а те, которые они сажают. Вот пусть Мр вместо того, чтобы дурью маяться, составит толковый список... летописец малолетний.
А печку со сводом сложили. Совсем небольшую... ведра четыре объёмом. Петя велел мальцам топить её и класть туда разные камни. А как всё до конца прогорит, дотлеют угли и остынет зола -- смотреть, что с ними стало. И пускай Мр записывает исходные условия и результаты.

***

Тихо и спокойно тянулись обычные дни. Деловито изготавливались плетёные боевые щиты для охотников, и проводились строевые занятия. Это на случай, если снова привалят питекантропы, желающие согнать Петино племя с насиженного места. Сомкнутая шеренга, идущая в ногу, одним своим видом способна навести ужас на неприятеля. Ну и деревянные мечи на случай, если дело дойдёт до свалки. Короткие полуметровые в ножнах из коры -- они довольно быстро прижились в быту -- ими даже добычу на охоте приспособились разделывать. Или из бамбука их делали -- у него тоже очень твёрдая древесина. Ну и боевые шапки-корзинки - не так уж это сложно сделать простейшую амуницию даже в самых примитивных условиях.
Сержантом армии стал Фот. Также, как сержантом охоты остался Гыр. А вот печка преподнесла Пете сюрприз -- нашли в ней мальчишки непонятную загогулину -- тёмную кляксу, очень похожую своей хрупкостью на стекло. Сказали, что подсыпали в огонь песку, потому что он состоит из маленьких камушков. То есть -- каждая песчинка, это ведь отдельный предмет, который как раз и есть то же самое, что и остальные окатыши или обломки минералов. Только очень маленькие.
Беда в том, что повторные попытки вытопить из песка стекло принесли неудачу, после чего началось настоящее следствие -- очень хотелось понять, как эти обормоты умудрились расплавить то, что только спекалось, но никак не переходило в жидкое состояние. У Пети не переходило, а у пацанов перешло. Один раз. И больше -- ни-ни. А ведь даже опахалом помахивали, раздувая жар, чтобы ещё шибче нагреть образцы.
Пришлось лично перерыть "протоколы" всей последовательности проведённых "исследований" а потом повторить её. Убедиться, что гранит после прокаливания делается ноздреватым и непрочным. Что известняк превращается в пушонку, что после этого песок, брошенный в огонь, просыпается вниз, и наблюдать его метаморфозы решительно невозможно -- он смешивается с золой и пеплом... а потом внизу остаётся разляпистый хрупкий комок.
Исключили из последовательности гранит, оставив известняк -- снова получили стекловидный результат. Выходит, песок при высокой температуре прореагировал с оставшейся в золе пушонкой?
Смешал песок с известняком в маленьком горшке, прокалил -- спёкшаяся лепёшка ни на какое стекло не походила и оставила на руках химический ожог -- значит, чего-то не хватает. Золы? Или пепла?
Добавил золы -- вот теперь получилось несколько кляксочек на дне сосуда. И как с этим быть? Вообще-то, работать со стеклом Петя не умеет совершенно. Его, вроде как, размягчают в пламени и что-то потом выдувают. Только он даже представления не имеет о том, как это делается. Ещё он в курсе, что готовые листы можно резать стеклорезом с колёсиком. Так у него тут ни листов, ни стеклореза нет.

***

С разгадкой тайны стекла Петя возился до самого того момента, когда настало время отправляться на Дальний Восток к Длинному озеру. Проблема, в основном, заключалась в том, что выходило его крайне малое количество, причём исключительно грязного -- всё-таки зола примешивалась в конечному продукту и ужасно его портила, превращая в безобразные хрупкие сгустки, в которых собственно стекло скорее угадывалось, чем присутствовало. Поэтому и возникла мысль выделить из продуктов сгорания древесины некий неведомый компонент, влияющий на результат.
В общем, всыпал золу в воду, размешал -- после отстаивания получился раствор, хорошо отмывающий и руки и посуду. Выпаривание дало немного сухого остатка, который Петя и стал смешивать с песком и известняком -- вот тут стекло и начало выходить не слишком грязным. То есть, его было значительно больше, чем примесей. Надо сказать -- результаты своих многочисленных опытов он сложил в одну кучу и долго нагревал в маленьком горшочке -- так оно, в конце-концов расплавилось и стеклось в одну блямбу -- вот это точно было стекло. Зеленовато-грязное, мутное до полной непрозрачности, но явно стекло. То есть выбранный путь ведёт к известной цели. Только зачем эта цель нужна -- непонятно. В окна подобный материал не вставишь, оптику из него не сделаешь, посуду, конечно, хотелось бы сформовать, но как?
Надо сказать, если песка или известняка у Пети много, то серого порошка из золы маловато. А его, как выяснилось, требуется довольно много -- где-то шестая часть от оптимального соотношения исходных компонентов. Поэтому многолетние залежи золы рядом с обжиговой печью пришлось тщательно переработать, чтобы набрались внятные количества, которые можно было оценить примерно как полтора ведра. А потом пришла в голову довольно безумная мысль -- если стекло всё-равно получается грязное, нужно позаботиться о правильном загрязнителе. Таком, добавление которого, даст полезный результат.
И загрязнитель этот -- глина. Смешав её с песком, известняком и серым порошком, который решил назвать словом "поташ", Петя слепил горшок, который и обжёг после просушивания. Результат получился гладкий и монолитный. Ни капельки не пористый, а звонкий, словно сплошной камень. Одно плохо -- изделие в печи заметно оплыло, словно восковая свеча на подоконнике в летний день. То есть стенки частично расплавились и "потекли".
Одним словом, возни было много, а полученный результат по-прежнему не подходил для какого-либо практического применения. Да, черепки от сосуда оказались довольно прочными и убедительно царапали древесину, но кремневый инструмент был всё-таки лучше и не стоил таких огромных трудов. Так и не удалось понять, для чего годится сие достижение человеческого гения. В том смысле, что для массового производства той же посуды предметы из подобной керамики не годились -- чересчур многих трудов они требовали. Ну и оплывали при обжиге, теряя форму. То есть каждый раз получалось невесть что, а не то, что замышлялось.

***

Одним из важных достижений этого период стало налаживание правильного режима -- установление внутреннего распорядка. Скажем, такое событие, как подъём, проводилось в момент, когда солнечный диск показывался над горизонтом. Отвечал за это дежурный, бодрствовавший в предрассветные часы. Он с началом предутренних сумерек поднимал кухарок и разводил огонь в печах и очагах. А уж потом и остальной народ будил стуком колотушки по звонкому бамбуковому обрезку.
Основная масса сначала плескалась в речке, смывая с себя остатки сна, а потом следовала утренняя зарядка -- ну тут -- кто во что горазд. Мужчины и юноши проводили подобие строевой подготовки с ужимками и прыжками вроде броска копья в мишень по очереди, водили "змейку" на скручивание-раскручивание, перепрыгивали через палки или проходили под низкоопущенными жердями, опираясь исключительно на ноги -- да все забавы из детского садика и летнего лагеря, какие припомнились -- те Петя и ввёл в обиход.
Затем завтрак и развод на работы -- этим всегда рулит Брага, и никто ей не перечит. После обеда обычно проводится тихий час -- места тут жаркие, поэтому люд работный такую традицию уважает. Детвора, бывает, шалит, но это не всегда. Вечерние занятия -- продолжение утренних, а там ужин, личное время и отбой. Разумеется, ушедшие на охоту, рыбалку и добычу всякой всячины в такое расписание укладываются не всегда, но основная масса компактно проживающих мамок и деток из распорядка не выбиваются.
Есть и графики заготовки и расходования провианта, подвоза соли, сева и уборки урожая -- календарь на стене расчерчен, снабжён нужными пометками и пояснениями. Нет, о названиях месяцев, дней недели и чисел большинство питекантропов не имеет ни малейшего представления, но всем понятно, что когда метка приближается вот к этой картинке -- надо сажать бананы. А к вот этой -- пора собираться за орехами "клак". Для сверки календаря с реальностью построена обсерватория -- простейшее приспособление, позволяющее фиксировать самую короткую тень в году. Когда стало возможным возводить сооружения приличных размеров из длинномерных предметов, Петя легко и непринуждённо устроил площадку с шестами, составленными треногой. В общем -- они, как выяснилось, живут в точности на северном тропике плюс-минус какая-то малость. Градус там или пара-тройка, но не больше. Шибко уточнять широту смысла не было, вот он и не старался особо. Однако, переход тени через меридиан его приспособление обнаруживало чётко -- дежурный "отмечал" данное событие ударами колотушки по бамбуку, созывая народ к обеду. Астрономический полдень.
Скажете -- детский сад? Наверное. Но народу удобно, да и привыкли к этому быстро, буквально за один благодатный сезон.

***

Разные люди эти питекантропы. Есть совсем простые, которым лишь бы есть да спать. Дела они делают только самые примитивные и то исключительно в силу непреодолимого обстоятельства -- не соберёшь норму соевых бобов -- не получишь мяса в обед. Не принесёшь, сколь назначено, дикого хлопка -- ужинать сядут без тебя. А совсем от рук отобьёшься -- Шеф Багыр быстренько наладит на вольные хлеба -- иди мил-человек, куда пожелаешь, никто тебя тут силой не держит. Чай, не пустыня вокруг -- насобираешь себе на пропитание.
Есть и такие, которым нужно, чтобы их непременно нахваливали -- из шкуры выпрыгнут ради одобрения. Для этих Петя не скупится на комплименты:
- О, находчивая Тыпа и добычливая Гыта принесли полные корзины чешуйчатых плодов! Не иначе, знающая эти места Тэкила указала самые густые заросли, где они поспели! - вот так, по три похвалы в одной фразе. Доброе слово действует лучше угроз.
А ещё есть любители поболтать. Сядут вечером в кружок и давай рассуждать о том, куда их нужно послать завтра, чтобы они оттуда какой вкуснятины притаранили. Имеются любопытные, упрямые, любители поспорить или порассуждать -- на все вкусы характеры встречаются. Есть упорные, есть безалаберные, есть упорно безалаберные. Однако, как-то к общему порядку приучились и особенно не взбрыкивают. В общем -- можно жить.
Поэтому Петя готовится отправиться в дальние странствия со спокойной душой -- не пропадут и без него. Брага присмотрит, Гыр вовремя обнаружит опасность, Фэн соберёт бойцов и выведет их на бой, а Хыр образумит горячие головы. Хотя, ничем недружелюбным в окрестностях даже не пахнет, да и в настроении личного состава тревожных ноток не слышно. Жизнь тиха и безмятежна. Невольно вспоминается фраза из любимой книжки Гаррисона про то, что завтрашнее завтра будет таким же, как вчерашнее вчера.

***

Собираясь в следующую вылазку к Длинному озеру, расположенному далеко на востоке, у самых снеговых гор, Шеф-Багыр вдруг сообразил, что составить ему компанию намерены решительно все. То есть, вместе с вождём собираются отправиться как отдельные члены племени, так и матери с детьми, отряд охотников, чтобы добывать дичь, кухонная команда, чтобы её готовить, мужчины полагают катить тяжело нагруженные тележки а юноши -- идти впереди и совершать великие подвиги.
То есть все знают -- с началом сезона дождей командир выступает в путь. Значит, не имеет смысла оставаться на старом месте, чтобы сторожить дома или сохранять сделанные припасы. К счастью, данные тенденции проявились задолго до выхода в экспедицию -- ещё в самом начале сухого периода. В это время питекантропы, как уже давненько водится, сидели в усадьбе, отчего были на виду и сами они, и все их поползновения.
Тихонько переговорив с некоторыми, удалось выяснить -- сытное вольготное существование и Петя для них -- это одно и то же слово. И если шеф уходит надолго, то вместе с ним также надолго исчезнут и чувства безмятежности и защищённости. А кому это нужно?
Как же тут было не растеряться молодому человеку! Это получается -- случись с ним что, и все труды по налаживанию хозяйства развеются пеплом по ветру?
С виду, этого не должно произойти, потому что налажена работа основных служб. Причём, налажена так, что практически не требует вмешательства. Разве что новинка какая или уж очень необычная ситуация...
Надо что-то предпринять, как-то проверить устойчивость налаженной им системы.
Какой системы? Системы управления, конечно. Есть, правда, в ней слабое звено -- если исключить из рассмотрения самого Петю, то верхнюю позицию во властной пирамидке занимает девочка-подросток, отлично умеющая разруливать штатные ситуации, но совершенно неизвестно, как она поведёт себя в случае, когда потребуется волевое решение по нестандартному вопросу. Скорее всего, она и сама в этом не уверена, потому что собирается последовать за ним, как, собственно и все остальные.
Положение дел оказалось неожиданно сложным, потому что... в прошлый раз уходя на восток, Петя не собирался отсутствовать долго. Кроме того, народ был занят делами благоприятного периода - выполнялась куча работ по заготовке провизии, топлива, завершалось строительство. Некогда было подумать о чём-то отвлечённом. А тут -- сухой сезон, народ сидит в усадьбе, занимаясь разной мелочёвкой. Свободного времени у всех много.
Вот теперь понятно, как поступить -- нужно заранее сориентировать личный состав определённым образом, а не забивать им баки рассуждениями о новых местах, где может оказаться масса интересного.

Глава 27 Золотая кочерга

Собрал "верховников" и принялся за разговоры:
- Когда закончится сухой сезон и начнутся дожди, я уведу нескольких охотников и женщин, искусных в собирании плодов, далеко на восток к Длинному озеру, о котором рассказывал. Четверых мужчин и четырёх (показал на пальцах) женщин отвезу на другой берег озера, чтобы они построили там укрытие и попробовали охотиться, ловить рыбу, сеять съедобные растения.
Ещё четверых мужчин и четырёх женщин оставлю на ближнем к нам берегу озера, чтобы они построили себе убежище, и жили там, добывая пищу и наблюдая за поведением крупных животных, живущих в степи.
Группу, что поселится у гор, возглавит Гурд. Он сам выберет себе спутников. На ближней степной стороне командовать станет Зыр. Поэтому тебе, Хыр, необходимо подыскать других работников для смолокурни и курятника. Остальные будут ждать нашего возвращения здесь -- проведут посевы, приготовят запас продуктов, отремонтируют дома и продолжат строго соблюдать режим и правила гигиены. Фэн станет тренировать мужчин ходить строем и выполнять команды. Гыр - водить охотников добывать дичь. Чача -- хранить запасы и готовить еду. Хыр -- распределять работу между остальными людьми и следить за тем, чтобы они хорошенько делали порученное дело. А Брага будет говорить чего не хватает, что нужно сделать раньше, а какие вопросы можно отложить. Она же решит споры между вами, потому что знает обо всех наших затруднениях и умеет планировать действия по их преодолению. Вам же необходимо ей обо всём рассказывать, чтобы она всегда была в курсе.
- Когда ты вернёшься? - первым спросил Хыр, старший из собравшихся.
- Я уеду на лодке вдоль берега озера. Мне неизвестно, насколько оно длинное. Но не позднее дня самой короткой тени поверну обратно.
Брага подошла к календарной стене и пошевелила губами:
- Да, только к следующему сезону дождей, - сделала она правильный вывод.
- А кто всё это время будет вождём, - не понял Фэн.
- Брага, - "успокоила" его Чача.
Бывший вождь захватчиков хижины нахмурился.
- Ты станешь вождём, если придут чужие и захотят обидеть наших людей, - уточнил Петя. - Но, когда ты их победишь, снова станешь советоваться с Брагой.
Ершистый питекантроп разгладил морщины на лбу -- такой поворот показался ему правильным. Победить врагов. Вообще-то у них нынче очень большое племя -- почти сорок мужчин. Хотя, когда окта два (десяток) уйдут, останется три окта шесть -- то есть тоже много, но уже не очень.
А Петя с облегчением вздохнул -- он впервые прямыми указаниями распределил между подчинёнными постоянные обязанности и указал, кого нужно слушаться. А уж со своими ефрейторами они как-нибудь и без него разберутся -- чай, сержанты, а не просто так.

***

Провожали Петю и уходящих на восток товарищей половиной племени аж до самого дома в сердце Бугристых равнин. Это под дождём, в условиях, когда даже кизяк не горит, потому что мокрый. Толпа питекантропов неприхотлива в быту и условиях обитания, но создаёт массу бестолковщины и суеты. Кроме того, они сожрали почти все припасы, приготовленные в дальний путь. Более того, эти добрые и благожелательные люди просто не поместились в дом -- последнюю точку дороги, хоть как-то оборудованную для ночлега в сухости.
Многие намеревались отправиться с шеф-багыром и дальше, но после напоминания о делах, ждущих их в усадьбе, угомонились -- в общем караван, наконец, перестал напоминать цыганский табор и двинулся к намеченной цели плановым порядком. На девяти тележках везли три лодки и то, что осталось от взятых с собой провизии и дров -- тут ведь ещё две недели топать. Одно хорошо -- воды кругом много. Ну и нет жары. Правда сандалии быстро изнашиваются -- раскисают от сырости.
Чем дальше продвигались, тем менее интенсивно лило. Нет, встречающиеся коровьи лепёшки по-прежнему были мокры, поэтому топливо экономили, как могли. Шли вдоль расставленных ещё в прошлом году бамбуковых вешек с флажками, и в предполагаемое время достигли озера. Тут тоже было сыро, но уже не сплошными затяжными ливнями и не бесконечной утомительной моросью, а вполне себе нормальными дождиками. И небо не всю дорогу кондубасилось -- случалось, и солнышко проглядывало. Здесь, на востоке, влажный период явно подходил к концу на три-четыре недели раньше, чем у их реки.
Всей командой тут же навалились на постройку убежища -- его связали из тростниковых бунтов, поставив их арками. На этот раз запас взятых с собой верёвок заранее был рассчитан на это. Потом, опять всей толпой, переплыли озеро и отыскали место впадения в него Мутного ручья. Тут тростника не росло -- у самого берега глубины уже вполне приличные. Зато, в отличие от степного берега растёт лес. Поэтому связали из жердей хижину, заплели стены прутьями и обмазали их глиной. Ну а тростника для крыши навозили с озера от недалёкого островка с мелями вокруг -- уж там камыша было предостаточно.
Надо сказать -- проблема кровельного материала в этих краях ещё ни разу не решалась, поэтому сразу был выбран ранее проверенный вариант. Вот так, основав обе "научные станции", Петя отправился в запланированное путешествие. Спутниками его стали быстроногий Тыр и его женщина Нына с малышом-двухлетком. И, ясное дело, Граппа с близнецами. Идти Петя решил вдоль степного берега, потому что оттуда видны снеговые вершины. А двинься он вдоль гористого, так уже в начале пути не видать низменной стороны водоёма, а если она ещё удалится? Он же, в случае попытки поглядеть что там, может оказаться на бескрайнем просторе безбрежного озера.
Был ли он прав? Нельзя утверждать наверняка. Слева тянулись камыши за которыми иногда удавалось разглядеть сушу. Путешественники приставали к ней, чтобы приготовить на костре пищу -- в основном питались рыбой, которую ловили распяленной на паре шестов сетью. Её опускали в воду ненадолго -- уж очень при этом замедлялся ход. Но уловы радовали. Еще Петя делал вылазки в равнины -- копал корешки. Мир степи ему хорошо знаком -- он тут как дома. Сам низменный берег выписывал загогулины, то огромную бухту пересекали от мыса до мыса, то огибали далеко выдающийся в водную гладь полуостров. С противоположной стороны низменные островки появлялись или не появлялись. Мелкие места поросли тростником, на иных участках всё покрыто ряской или растениями с широкими листьями, образующими целые поля. Правый относительно направления движения берег иногда проявлялся вдали заросшим деревьями холмом или зубастой скалой.
Приключений всё не было и не было. Количество сделанных поворотов уже устали считать -- очень извилистую траекторию они выписали. А потом, месяца через полтора с момента выхода, берега озера быстро сошлись, а само оно сделалось узким. На степном берегу появился лес такого же вида, что и около их речки. Ещё через неделю заметили, что появилось попутное течение, а справа отчётливо просматриваются холмы. И плывут они преимущественно на на юг -- то есть, как будто по своей собственной реке.
Петя пересмотрел сделанные записи, где прикидывал расстояния и направления, посчитал -- вполне возможно, что они возвращаются домой, описав по воде огромную дугу, хордой которой является проделанная в начале путешествия дорога через Бугристые равнины. И нигде ни разу не видели людей. Э-э... а что это справа? Так крыша бунгало точит над кустарником. Точно! А вот и мостки, у которых покачиваются лодки. Что-то свежей яичницы хочется -- наверняка изнывающих от сидения в лодке путников угостит ею здешняя хранительница очага Гэра.

***

Надо сказать, за три месяца Петиного отсутствия ничего особенного в усадьбе не произошло -- обычным порядком проходили заготовки провизии. Со временем, оттого, что многое стало привычным, собственно работы уже не занимали много времени. Даже охота превратилось в не слишком обременительное занятие -- парни Гыра чуть ли не в лицо знали зверушек, живущих с лесах холмов. А стада, бродящие по равнинам изучили наперечёт. Даже могут заранее угадать, какое куда двинется. В этих условиях правильно разложенная сеть позволяет без особых хлопот добыть сколько угодно мяса.
Зёрен веничной травы вообще можно собрать сколько угодно. Фруктов в сезон, а длится он более полугода, хоть завались. Особенно с учётом плантаций, на которых высажена уйма полезностей. Два десятка сортов только крупных плодов. Посадки же сои -- да с одних только них можно полностью прокормиться. И вдобавок к этому теперь в двух неделях пути на лодке вверх по течению открывается простор озера, где водится много вкусной рыбы. Поставить там избушку на сваях, поселить пожилых мужчин -- и, хоть заешься.
Нет, ерунду пишут в книжках про древний мир -- чтобы голодать, живя в нём, нужно сильно постараться. В смысле -- не пропитанием быть озабоченным, а чем-то совершенно другим. Хотя, если действовать в одиночку или совсем малой группой, вроде семьи из полудюжины человек, половина которых или слишком мала, или чересчур стара -- то да. Придётся пахать не разгибаясь, как, собственно, и было с Петей поначалу, пока не собрался вокруг него тутошний питекантропский народ.
Заимей он некую цель, для достижения которой требовалось бы кормить и одевать кучу народу, воплощающего его великий замысел -- тогда легко возникнут перебои в снабжении.... Сейчас, после яичницы под мерное покачивание лодки, плывущей к усадьбе, в голову приходят философские мысли. Или это так действует на разум впечатление от столь быстро расширившегося мира. Раздавшегося в стороны и снова замкнувшегося, сделавшись больше.
От незнакомого чувства -- чувства собственного величия - просто в зобу дыхание спёрло -- Петя не в первый раз подумал о том, что он нынче закладывает основу будущей цивилизации. А что это, вообще-то, такое? Цивилизация. Если он не ошибается, прежде всего -- это куча народу. И вся эта куча как-то взаимодействует друг с другом -- все что-то делают этакое, нужное другим. И зачем, спрашивается? Зачем делать это самое, полезное для кого-то? Разумеется, в расчёте на то, что и тебе совершённое добро вернётся трудом другого. Это очевидно в семье или маленьких группах, таких, как у них сейчас. Где можно понужнуть лодыря или не трудно научить неумеху. Но вот, скажем, в той цивилизации, в которой он вырос, там ничего подобного не получится -- народу очень много, за каждым не уследишь. Там в качестве регулятора полезности членов общества работают деньги. Ну, по идее, должны работать.
Только они ведь -- не очки, которые набирают в процессе деятельности, а средство обмена товарами... зараза, и в школе у них про это мало было, и сам он про такие моменты ничего не читал. А ведь наверняка и своих деток в племени нарастёт, и пришлые опять напристают -- и никакой даже самой отеческой заботы уже не хватит, чтобы эту массу народу как-то организовать. Разделить на группы, сориентировать на разные направления. Это он уже начал, а теперь займётся вопросом более предметно и осмысленно.
Так вот, думая мудрые мысли, Петя скользнул взглядом по тропе, что ведёт к реке от построенной их с Граппой руками пещеры. А там вскорости и усадьба показалась на низменном левом берегу. Тут всё как обычно, только незнакомая печь вытянулась длинной колбасой около керамического навеса, и два мальчишки шуруют в ней длинной кочергой. Интересно, из чего сделали? Заторопился поглядеть на это чудо... но никакого чуда не случилось -- за время его отлучки никто никакого железа не выплавил. Из золота согнули инструмент -- плавить этот металл они начали давно, и отливать из него продолговатые узкие бруски умеют многие -- из них потом выковывают шила-прожигалки. В данном случае просто сделали совсем большой брусок и выстучали из него инструмент истопника -- орудовать в такой глубокой топке деревянной палкой несподручно.
- Пэта! Посмотри, какую мы сделали обжиговую печь, - горделиво напыжился заводила этой компании по имени Тын. - Мы её не остужаем, а двигаем через неё горшки кочергой -- их потом оттуда, сзади можно по одному доставать, когда они уже совсем обожгутся.
- Ну, вы даёте! И что, вот так вдвоём с Кыном и управляетесь с нею?
- Нет, ночью другие работают. А сейчас все уехали за дровами -- их приходится возить издалека, потому что весь валежник, что был поблизости, уже собрали.

***

Забавную печку ребятишки соорудили. Вдоль всей длинной сводчатой топки посередине устроен из кирпича брус, шириной точно с диаметр днища наибольшего из горшков. Вот по нему посудины и двигают от себя загнутым концом золотой кочерги. Дрова же горят справа и слева ниже опорной поверхности. Воздух в печь подают опахалом. Каждый раз, как только пламя стихает, сожрав топливо, вытягивают задний предмет наружу через окошко в дальней стене, на его место подтаскивают следующий. Потом заслоняют этот проход керамической плитой и остальные обжигаемые предметы придвигают кочергой же спереди назад.
После этого загружают топливо поверх горящих углей и снова начинают работать опахалами, раздувая пламя, языки которого иногда вырываются из короткой полутораметровой трубы, вход в которую устроен сзади около выгрузочного окна. В общем, конструкция весьма хорошо продумана. Петя даже не уверен, что сам бы догадался до такой. Ай да детишки растут у них в племени! Ведь только разок, считай, показал им конструкцию свода и попробовал его соорудить -- а уже до чего допетрили!

***

Как ни крути, но заниматься всем подряд у Пети уже не получается. Во-первых, просто не хватит размеров головы -- не вмещается в неё столько всякого разного. Во-вторых, он вообще-то ни в чём не специалист. Единственное его отличие от местных -- вера в силу человеческого разума, принесённая с собой из прошлой жизни. Однако именно сейчас ему необходима быстроходная лодка, способная по водному пути доставить людей и груз на Длинное озеро.
И даже известно, какая. Видывал он соревнования по академической гребле. Чтобы долго не рассусоливать -- восьмёрка распашная. Только посадить в неё нужно четверых гребцов, чтобы осталось место примерно для полутонны груза. В общем -- длинная узкая лодка, устроенная так, чтобы основная масса народу сидела спиной вперед и приводила судёнышко в движение. К счастью, в деле создания плавсредств из коры, покрывающей лёгкий деревянный каркас, есть уже и опыт, и мастера. Считай, с первого раза получилось то, что нужно. Ну да -- вёсла пришлось делать короче, чем помнилось, потому что консоли выноса уключин не получались длинными. И сидения гребцов не скользили. И для предотвращения опрокидывания понадобилась пара балансиров-поплавков в задней части, где не надо размахивать вёслами. Но ходила эта лодка стремительно.
На этот же период пришлось и изобретение мотыги -- нефритовая рабочая часть на удобной рукоятке стала прекрасным инструментом, после решения вопроса о надёжном креплении -- научились выжигать в конце палки паз нужной формы, в который потом при помощи бандажа заделывали собственно каменный элемент, обточенный на манер зубила. Петя лично испытал пару образцов -- вполне годится, чтобы делать ямки и засыпать зёрнышки после выжигания старой травы и прохода сохой. Главное -- не раскалывается о камни, которых так много в почвах Бугристых равнин.
В принципе, решить бы ещё вопрос с тяглом при вспашке, и совсем можно было бы цивилизованно жить. Вот припоминает он, будто в древности пахали на быках. Так есть у них выросшие прирученными самцы коров, приходящие за солёной водицей и лепёшкой. Только друг с другом они не ладят, отчего их, как подрастут, закалывают на мясо. А ещё он читал где-то, будто пахали на волах, которые тоже быки, но медлительные и спокойные. Так вот, здесь никаких диких волов не водятся. Даже коровы носятся, как угорелые, отчего вымени большого бурёнки не носят, чтобы оно при беге не било их по ногам и не сбивало с шага.
Просто загадка природы какая-то эти таинственные волы. Если их не встречается в дикой природе, то откуда они берутся у людей? Всю дорогу до Длинного озера ломал голову над этим вопросом.
Кстати, на быстрой лодке с четырьмя гребцами, меняющимися попарно, долетели до места всего за пару недель -- знакомая дорога всегда кажется короткой. В оба маленьких селения доставили хороший запас соли и все, какие собрались, выделанные шкуры -- тут имеет смысл носить одежду, защищающую от холода, особенно ночами. Тянет с гор свежим ветерком. Этот ветерок, кстати, навёл на мысль о парусе -- не так уж трудно оказалось держать ветрило повёрнутым на восьмую часть оборота влево, чтобы поток воздуха подгонял лёгкое суденышко вперёд. Из чего парус? Из тщательно сплетённой циновки. С ним обратный путь проделали не за четырнадцать дней, а всего за десять.
Одни словом, полгода благодатного периода можно без особых подвигов сноситься с дальними выселками. Из добрых же вестей пока только две. На гористой стороне очень хорошо растёт пшеница, хотя полянки под её посевы редки и невелики. Там же довольно легко приручились козы. Со стороны степи ничего нового или необычного не случилось -- тут запущен в дело птичий двор, страдающий от визитов камышового кота. Овёс в этих местах растёт неохотно, зато веничная трава и соя обещают хороший урожай.
И там и там рыбы -- хоть завались. Ребята с двух лодок опоясывают длинной сетью приличный участок водного пространства, потом за оба конца вытягивают снасть, буквально выгребая всё, что в неё попалось. Но берут только вкусненькое подходящего размера, отпуская остальное обратно. В общем, балыки тут не лакомство, а простая еда. Икра тоже в достатке. Собственно, её в солёном виде и взяли в обратный путь столько, чтобы на всех хватило. Пол лодки набили сосудами. А вот пустых сосудов сюда нужно будет прислать, и побольше -- в этих краях бамбук почему-то не встречается. Это в следующем рейсе уже без Пети отвезут.

***

Жизнь стала пресной и предсказуемой. Большое хозяйство иногда чуточку сбоило, но, как правило, это были сущие мелочи. То пришлось спалить в печах завонявшие запасы вяленой рыбы -- не съели их, не успели. То пропали горшки с мармеладом. Пропали не потому, что их кто-то слямзил, а всё покрылось плесенью -- пришлось пропустить эту посуду через обжиговую печь, чтобы органика выгорела. Но сами горшки отчистить не удалось, как ни отмачивали их. Теперь служат для доставки воды от речки к керамическому навесу.
Они, кстати, практически полностью перестали пропускать воду через стенки, что навело на мысль загерметизировать ёмкости, дав в них впитаться какому-то органическому веществу, а потом обжечь второй раз, закрепив таким образом пробки в порах. Два вещества дали хорошие результаты -- молоко и сладкий компот. Но прижилась всё-таки молочная керамика. Сахар, хоть и пережжённый, держал воду хуже. А варианты, основанные на бульонах, крошились.
Еще любопытный момент удалось отметить -- взрослые питекантропы от молока начинают маяться животами, поэтому молочное направление особенного развития не получило -- в основном детки баловались в тот период, когда мамки отлучали их от груди. Это примерно в четыре-пять лет, когда ребятишки здесь уже считаются людьми самостоятельными и ответственными. Ну и Пете приносили чашечку -- близнецы и дочка Ола в работах по дойке участвовали, как в забаве -- своего рода спорт у них получался, причём не такой уж безопасный. Коровок же, позволяющих себя доить было то три, то четыре. В том смысле, что, некоторые не возвращались после длительных отлучек в сухой период, на который примыкали к ближайшему дикому стаду. Зато рождались и вырастали телята.
На шеф-багыра молоко расслабляющего действия не оказывало, что соответствовало смыслу носимого имени -- Пэта по-питекантропски означает "Сосущий Титьку".
Однажды только в потоке простых повседневных дел промелькнул особый случай. Из печки в которой пробовали огнём камни, принесли серую кляксу -- аж сердце защемило, так это было похоже на железо. А вот и нет -- свинец. Как выяснилось -- его ребятишки получили из снарядов для пращи -- шариков, которые Петя вытачивал из того самого камня, из которого делал отражатели, когда жил в Бугристых равнинах и не догадывался использовать на топливо коровьи лепёшки. Немудрено -- они очень тяжелые. Действительно, как свинец. То есть -- и вправду, встречаются кое-где руды металлов. Конечно, лучше бы руда оказалась железной. Или медной, на худой конец. Или, ладно, оловянной -- оно, по крайней мере, не отрава, из него можно хотя бы кружки изготавливать. Или пуговицы. Только вот не везёт никак с камнями. Но это не причина бросать затею -- камни в холмах встречаются разные. Так что работы необходимо продолжать.
А вообще-то основную массу мужчин Петя увёл в бугристые равнины строить цепочку водосборных пирамидок и колодцев вдоль дороги к Длинному озеру. Заодно -- вымостить камнем-плитняком глинистые участки, где в дождливую пору в скользкой грязи разъезжаются ноги. А то как-то чересчур вольготная жизнь началась у народа -- сытная и необременительная.

***

- Шеф, я уйду от тебя. Ты заставляешь людей трудиться, когда они могут спокойно лежать в тени и вкусно регулярно питаться, - это снова пришёл Фэн, чтобы выразить своё неудовольствие по поводу тяжёлых работ, которые заставляет его делать молодой вождь.
- Хорошо, Фэн. Только забери с собой и всех других, кто недоволен. Мне надоело понукать и подталкивать, да следить, чтобы не испортили глиняную подушку, наваливая глину кое-как.
- Женщин мы тоже возьмём с собой, - недоверчиво покосился на парня опытный питекантроп.
- Конечно возьмёте. Тех, что пожелают идти с тобой и присоединившимися к тебе мужчинами.
Вот и весь разговор. А потом словно корова языком слизнула две трети помощников -- только четыре парня остались с вождём. Трое -- молодые, а четвёртый так и вовсе мальчишка-подросток. Вот впятером они и строили водосборные пирамидки с колодцами, затрачивая на каждую дня по три-четыре. Дожидались сбора в резервуар утренней росы, немного охотились, чтобы подвялить и подкоптить мяса на несколько дней, а потом переходили дальше. Вскоре пришла Брага с довольно многочисленной группой мужчин и женщин -- она-то и принесла сногсшибательную новость.
Оказывается, Фэн решил остаться в усадьбе и стать здесь вождём -- ну не дурак он, чтобы уводить своих сторонников неведомо куда из места, где всё налажено и обустроено. Но теперь он станет говорить, что делать, поэтому все будут сколько угодно есть, когда пожелают, и не станут заниматься глупостями, которые придумывает Сосущий Титьку для того, чтобы не позволить людям правильно жить.
Гыра, бросившегося на этого повстанца, огласившего новую программу, образумил Хыр.
- Ты же давно знаком с Шеф-Багыром, - сказал он горячему питекантропу, заодно остановив этими словами и Пыра с Фыром. - И, наверное, заметил, что далеко на востоке он построил два дома, куда поселил людей. А сейчас по его приказу быстроногий Тыр возводит просторное жилище у места, где Длинное озеро выбегает в нашу реку.
Разве непонятно, что Пэта нашёл куда лучшее место. И он хочет взять туда с собой не всех, а только верных и надёжных людей. Думаю, ему не понравились здешние камни -- он все их велел проверить в печи и остался недоволен. Недоволен он и Фэном и теми, кто поддерживает его. Мне кажется, что нам не следует драться -- ведь Пэта мог бы убить негодника, если хотел, но отпустил его. Такова его воля. Ты ведь доверяешь нашему Шеф-Багыру?
- Да, мудрый Хыр, - склонил голову успокоившийся Гыр. - И ещё Пэта просил обо всём неожиданном советоваться с Брагой.
- Я последую за Пэтэй, потому что должна вырасти и рожать ему детей, - ответила девочка-подросток. - Гыр, у нас достаточно много лодок, чтобы те, кто желает, могли по реке перебраться на северо-западную оконечность длинного озера. А я с несколькими питеканропами пойду через Бугристые равнины прямо к Пэтэ.
Вот так неожиданно произошел раскол большого племени прямо на ровном месте. К счастью -- никто не подрался. А к несчастью -- воды в колодцах у пирамидок собиралось очень мало, отчего пришлось торопиться к озеру -- приближалось начало очередного сухого периода. А тут еще стадо прирученных коров... бычок Борька, вскормленный... вернее избалованный лакомствами из рук Грога, привёл своих товарок туда же, куда последовал его пестун. Причём мальчугана на своей спине он вёз не напрягаясь. Правда, при этом шел не туда, куда желал наездник, а следуя собственным представлениям о верном пути. Но где-то в среднем табун двигался правильно и довольно быстро.
На кур, живущих в бунгало, никто не покушался. И вообще, немногочисленное население этого просторного жилища никуда переезжать не собиралось и выразило мнение, что останется здесь до тех пор, пока Пэта не отдаст каких либо распоряжений. Группа, живущая в хижине с места не стронулась и ничего не выразила, а мнения смолокура никто и не спросил. Курятник же у первой водосборной пирамидки новый вождь Фэн однозначно присвоил себе.
Долго сидели люди вечером у вонючего кизячного костра, перечисляя по именам тех, кто присоединился к Фэну, и других, сохранивших веру в старого вождя. Интересная картина постепенно вскрылась перед Петей -- за ним последовали практически все детки, способные разговаривать. Некоторые, расставшись с матерями. И имена сторонников были не просто знакомыми -- это всё люди, которых он ценил и уважал. Даже Мр погрузил на самую большую лодку свои глиняные таблички. Только старики, живущие в хижине, как-то не определились -- им уже непросто покидать обжитое место. А вот бунгало... с ним непонятно. Его, наверное, придется оставить, возведя новое.
Скорее всего, Фэн попытается наложить лапу на тамошний курятник, когда будут съедены птицы, расплодившиеся у первой пирамидки. Или управятся с уходом за ними оставшиеся в усадьбе тупицы и бестолочи? Не угадаешь. А людей нужно вывези на озеро. Оно явно питается от ледников, то есть не пересыхает в засуху.

Глава 28. Пэтакантропы

Так и осталась незавершённой цепочка источников воды по дороге через Бугристые равнины. Снова началась постройка селений. На это раз -- по берегам Длинного озера. Нашли выходы глины и возвели керамический навес. С верховьев Реки завезли фрукты, которые принялись вялить. Развели огороды -- рыба надолго составила основу пропитания, хотя вскоре и мясо стало включаться в рацион. Уровень жизни, благами которого пользовались, живя на старом месте, восстановили чуть больше, чем за год, хотя сам этот год далеко не голодали. Ну да, в период дождей здесь вошли в обиход кожаные жилетки и шорты, связанные из хлопковой пряжи. Их носили и в ночное время в начале благоприятного периода, или когда особенно заметно тянуло прохладой со стороны гор.
А в остальном особой разницы не было -- посадки растений, взятых со старого места, тут чувствовали себя нормально, а злака, названного пшеницей, собирали даже больше. Вот странное дело -- и народу стало меньше, и куча малолеток сидит, считай, на шеях у кормильцев, а как-то быстрее всё выходит. Или это оттого, что меньше проблем со сбором камня для построек? Или потому, что никому не надо по два раза втолковывать одно и то же?

***

Так уж получилось, что курятники возникли во всех поселениях. Потом кто-то притащил с охоты поросят -- их стали откармливать объедками с человеческого стола, чтобы маленько подросли. Коз поймали сетями и попытались одомашнить. Так они взяли и одомашнились. Нескольких малыши сумели раздоить. Так и шел процесс расширения продовольственной базы, пока не опоросилась Хавронья -- старшая из пойманных когда-то свиней, оставшаяся в живых потому, что корма для неё хватало, а надобности в её мясе не возникло. Впрочем, братцы её тоже не так давно расстались с этим миром, и то, не столько в силу гастрономической необходимости, сколько из-за скандального нрава, проснувшегося в них ни с того, ни с сего. Поначалу были они весёлыми и понятливыми, а потом вдруг начали лезть куда ни попадя и даже пытались нападать друг на друга. В общем, пошли в котёл. Чисто для спокойствия.
Среди потомства Хавроньи оказались особи обоего пола... вот тут и вспомнилось вдруг Пете, что... ну, это же те самые дикие кабаны, один из которых бросился на него ни с того, ни с сего, на степном берегу озера. То есть существа, агрессивные просто потому, что им положено защищать свои многочисленные семейства, отчего они весьма решительны и очень мускулисты.
Точно, и тот кабан, заколотый в тростниках, и эти, выросшие во дворе, не отличались какой-то особенной жирностью -- мясо у них было жестковатым для свинины и довольно постным. А ведь считается, что у свиньи должен быть толстый слой сала. Уж сало-то он прекрасно помнит. И картинку из учебника биологии, изображавшую просто гору этого самого сала на крошечных ножках. Ещё было написано, что это какой-то боров.
То есть боров, это самец свиньи, только культурный?
Петя призадумался. Вот явно скрывается в этом отличии какая-то недоговорка. Точно! Боровом становится выхолощенный поросёнок -- упоминалось где-то что-то в этом духе. Попросту говоря -- кастрированный. Скорее всего -- это обычная в ветеринарной практике операция. Но он-то не ветеринар. Даже представления не имеет, как это делается. Нет, какую часть тела нужно удалить -- это понятно. Но ведь останется рана -- как быть с нею?
Рылся он в памяти долго, пока не вспомнил страшную сказку из "Тысячи и одной ночи", где могущественная женщина отомстила мужчине, проделав с ним как раз это самое за то, что тот не помыв рук после сладостей, полез к ней с нежностями. Так вот -- там упоминалось горячее масло, которым рану прижгли. И да! Там же, кажется, отрезаемое перетянули шнурком... вот и технология, считай, изложена. Жалко, конечно, маленьких поросят, но пусть послужат прогрессу -- ведь боров отличается от хряка тем же, чем вол от быка -- покладистым характером. Значит и причина подобной метаморфозы должна быть одна и та же, а таскать соху Пете надоело намного сильнее, чем жалко поросят.
Наточил и ошпарил кипятком свой каменный нож, прокипятил прочный шнурок, нагрел горшочек фильтрованного соевого маслица и занялся хирургией. Ох и визгу было! Но выжили все. А через год Петя отведал сала. Питекантропам тоже понравилось. Полученный опыт использовал и на телёнке мужеска пола, как только таковой появился на свет -- это случилось не сразу, потому что коров у них считанные экземпляры, а тёлочки рождаются не в пример чаще. Выхолощенный самец нормально вырос и вполне сносно таскал соху при вспашке -- нрав у него был спокойный, а характер -- покладистый.

***

Шли годы. Росли дети. Лук был для них одной из любимых игрушек. Так вот, росли не только мальчики и девочки -- их забавы тоже подрастали и становились сильнее и дальнобойнее. Сначала с ними охотились на мелкую водяную дичь. Случалось, и рыбку стреляли сквозь воду. Потом от стрел страдали гуси и утки, которых добывали не только с воды, но и влёт сбивали. Косули и лани, серны и антилопы. Однажды компания подростков, вступив в сговор со стаей собак, уконрапупила медведя. Бедный походил на ёжика, так его всего истыкали стрелами. А ещё эти сорванцы обыгрывали в шашки самого Шеф-Багыра, писали друг другу любовные записки, используя для этого все буквы питекантропского алфавита, и свободно считали до пятисот двенадцати (это восемь в кубе, если кто забыл). Самое ужасное, что не только девочки могли обойтись несколько дней без пищи, преследуя горного козла, но и мальчики без особых проблем пряли, вязали и готовили обалденные блюда из курятины.
Почему так получилось? Потому что обезьяны они доисторические. Если шеф-багыр племени что делает, так и им нужно, чтобы быть такими же. Они ещё и по-русски почти разговаривают -- прижился язык в племени. Но всему приходит некий предел -- достигается грань, за которой обязательно грядут изменения. Юноши собрались в поход за женщинами -- им как раз пришла пора обзаводиться собственными. А своих девок вождь трогать не рекомендовал, потому как а вдруг сестра? Мамы-то не всегда могут правильно указать, кто папа.
Всё бы ничего -- понятно ведь, что на западе на много дней пути дальше Далёкой Западной Пещеры в тёплых, обильных плодами и дичью долинах, живёт много других людей. Вот где следует поискать себе спутницу жизни. Но тут возмутились девчата -- им тоже нужно туда отправляться, причём по тому же вопросу. Потому в их не такой уж большой группе и не скажешь сразу, кто тебе не брат.
Отпускать черт-те куда добрую половину племени сразу Петя не отважился, а благословил на подвиг во имя Гименея трёх парней и четырёх девчат. Возглавил команду Грог -- он парень выдержанный и в общении приятный. Девушки (хочется плакать) пойдут в обмен на невест для юношей -- сами они отнеслись к этому с пониманием. А для завязывания добрых отношений взяли с собой отличные звонкие горшки и ножи, выточенные из дерева твёрдой породы, вязанные из хлопковой пряжи изящные платки и другие вещицы умелой работы. В общем -- ушёл отряд, и полгода не было о нём ни слуху ни духу.
Тем временем продолжались обычные для племени работы. Потихоньку без поспешности завершили цепь водосборных пирамидок, отчего сходить за две недели пути к старому дому в сердце Бугристых равнин стало вполне возможно без преодоления особых трудностей. Житница продолжала действовать -- туда заглядывали каждый год, возвращаясь с полным возом зерна трёх сортов -- почему-то именно в этом районе урожаи всегда радовали, хотя сеяли и собирали семена злаков и в других местах. Просто Петя не торопился покидать освоенные пространства и исключать из обихода созданные возможности. Он и смолокурню не забыл -- её содержатели приезжали в большой дом на озере у истока Реки каждый раз перед великой сушью, привозили горшки со смолой, мешки орехов и всех домочадцев, чтобы прожить период засухи и сезон дождей среди соплеменников. А потом снова уезжали в леса холмов на всё благостное полугодие. И это хорошо -- в любое время есть, чем просмолить лодку.
Старики из хижины потихоньку перебрались сначала в бунгало, а уж потом попутными рейсами лодок и на озеро перекочевали -- им рядом с шеф-багыром как-то спокойнее. В самом же бунгало продолжала обитать группа из трёх охотников и пяти молодух. Они откупались время о времени от времени яйцами и курами от обитающего в соседней усадьбе Фэна, но дружбу водили всё-таки с Петиной группой. Приезжали с детками на озеро и подолгу гостили. Что они там выгадывали -- непонятно. Но не вредничали и не порошайничали лишнего. Собственно Петя и не пытался изменить ничего в сложившемся положении, ради того, чтобы ихние детки играли со здешними,. Он уже сообразил что в этом мире главный ресурс -- люди. Умелые и склонные к сотрудничеству. Так вот, дети из бунгало нередко оставались в селениях на озере заметно на больший срок, чем их достойные родители.

***

Кстати. Нашли руду в камнях, валяющихся среди гор. Дело в том, что попав в печь она сначала завоняла серой -- ну почти в точности также противно, как свинцовая. А уж потом из неё образовались серебристого цвета кляксы. Мягкие, кстати -- явно не железо. Поначалу подумалось, будто это олово, но металл этот не так охотно плавился. Неохотней свинца. Поэтому Петя не стал продолжать опытов с ним -- очень уж большого жара в печке требовала его выплавка, а какой с него прок? Кто знает? Вдруг это какой-нибудь цинк, опасный для хранения в нём пищевых продуктов? Нет уж, лучше не связываться лишний раз с тем, о чём не имеешь представления. Ему бы железа добыть -- вот это было бы здорово.
В крайнем случае он бы обрадовался и меди. Лучше с оловом, чтобы получилась бронза -- тоже довольно прочный материал, годный и на инструменты и в разные конструкции. Да хотя бы на втулки для колёсных осей -- деревянные так непрочны!
Только никаких успехов на этом поприще достигнуть не удалось -- прятались от людей хитрые камни. Или они как-то не так с ними поступали? Неправильно клали в печь, или дрова применяли не те? Тем не менее каждый благодатный сезон молодёжь обязательно отправлялась в горы, где возводила удобное жилище, рядом с которым складывала аккуратную печурку. Тут и трудились ребятишки, пытающие камни. На несколько месяцев терпения обычно хватало у любого юного питекантропа, а уж потом на его место посылали другого.
Ребятишки же все разные. Один сажал рядом огород, разводил кур или коз. Другой -- то и дело шастал на ближнюю "базу" за харчами. Третий -- заправит печку дровами, положит туда камень, а сам идёт на охоту. Но успехами в деле рудного камневедения никто ни разу не порадовал.
Семейная же жизнь у Пети несколько изменилась. Во-первых, Рака родила ему опять девчонку. Чача мальчишку, а Граппа пока никого. Зато явно понесла Брага -- доросла-таки она до вполне приличного возраста и потребовала от шеф-багыра обещанного. От общения же с другими женщинами парню уже давненько удавалось увиливать в полном соответствии с насаждаемой доктриной учёта сексуальных партнёров, дабы можно было чётко указать отца ребёнка. Ну не нравится ему распущенность здешних нравов, и всё тут. А после раскола племени, когда с ним остался довольно вменяемый, причем, в основном, молодой народ -- это как-то помаленьку стало получаться. Чисто за счёт авторитета. Хотя он и аргументировал, вроде более-менее убедительно, приводя примеры из размножения свиней, которые в неволе во втором поколении выросли мельче, чем живущие на свободе, потому что крыл всех маток их родной брат.
Собственно, самые понятливые и отправились менять вероятных сестёр на невест из дальних земель.

***

Так вот -- вернулась эта команда, как ни странно, без потерь, но с более чем удвоением численности. Грог двух девушек привёл, и Зара двух молодых человек увлекла за собой. Почему не прошёл обмен невестами? Так женщин и без того хватает хоть в бродячих группах, хоть в семьях, устроившихся в пещерах. Мужчины чаще гибнут, да и игры у мальчиков более опасные. Поэтому добытчиков дичи всегда меньше, чем хотелось бы. А вот хранительниц очага заметно больше. Отдают их охотно, особенно за такие замечательные подарки, но никого взамен принимать к себе не желают. Нет, ребят бы взяли, потому что охотники нужны всем.
В общем, собирались уже отлавливать женишков сетью, а то девушки начали всхлипывать тайком от доли своей неприкаянной, но тут встретили группу юношей, вышедших на охоту. Косулю, которую те пытались загнать, Зара легко подстрелила из лука шагов за сорок -- чужие ребята потом добили её своими заострёнными палками и сказали, что это их добыча. Наши не спорили -- они были не голодными, более того на глазах у незнакомцев добыли из камня огонь и "накрыли поляну" из собственных запасов -- Грог хорошо понимает толк в дипломатии этой эпохи.
Тут же, как только усталые охотники, набегавшиеся за косулей, поели, девушки принялись с ними знакомиться, отчего благопристойная поначалу вечеринка переросла в дикую оргию. Потом, когда все натешились, и разговоры завязались, и совместная охота состоялась. Лучники довольно легко добыли крупного оленя, загнав стадо на растянутые между кустами ловчие петли, а потом расстреляв того, что попался, с безопасного расстояния.
Знакомство между молодыми людьми продолжалось несколько сытых дней. Причём, новым знакомым решительно ни в чём не отказывали. Словом -- праздник живота и торжество любви. Конечно, дикие неизбалованные комфортом юноши потянулись за обольстительницами. Отпрашиваться у вождя никто из них даже и не подумал -- ушли, и всё тут. Один, правда, маму захватил со стоянки племени, и братишку. Вот эта мама и стала Грогу дополнительной нагрузкой, поскольку он вождь, пусть и походный, поэтому неприсмотренная женщина -- его обязанность.
А юношей в группе сразу было на одного больше, чем девчат. Так это не причина отказывать ему в обычных для этого мира радостях -- Зара была к нему приветлива. Только она одна, потому что, если бы все девушки обошлись с пареньком ласково, то тогда поступили бы они не по инструкции вождя -- он беспорядочности в подобных вопросах не одобряет и рассказывает о причинах такого своего отношения к делу простому и незамысловатому всегда долго и очень занудливо.

***

Анализируя доклад первой экспедиции за невестами, Петя в очередной раз подосадовал на то, что до сих пор не вполне осознал столь печальный факт, что родоплеменной строй в этой человеческой общности пока толком не сложился. Люди живут скорее стаями, чем семьями. Связи между мужчинами и женщинами носят беспорядочный характер, отчего установление отцовства является неразрешимой проблемой. В результате неизбежно кровосмешение, приводящее к ослаблению потомства.
Ха! Вот и разгадка победы патриархата! Когда мужчина стал относиться к женщине, как к собственности, он оградил её от внимания других мужчин -- тут-то, по крайней мере, для каждого человека стали известны оба родителя. Ну а дальше шаманы (или бабки повитухи) вполне могли подметить закономерности в свойствах потомков от близкородственных браков. В принципе, при нормальном течении исторических процессов, это произойдёт через многие тысячелетия. Тогда, когда группы людей организуются настолько, что догадаются кормить стариков ради использования накопленных ими знаний.
Ну да -- он же был свидетелем того, как стая людоедов бросила на произвол судьбы старших своих членов из-за того, что они сдерживали её подвижность. Кроме того, не так уж сильна власть вождя -- младшие члены группы не считают его отцом, отчего репутация вожака зависит или от добычливости, или от физической силы. С возрастом и то, и другое ослабевает. В авторитет входят молодые, желающие повысить свой статус, для чего или расправляются со старым вожаком, или уходят, собрав собственную группу.
В результате знания и опыт передаются из поколения в поколение далеко не в том объёме, в каком могли бы способствовать развитию общества -- культура почти замерла на уровне, необходимом для элементарного выживания в довольно благоприятной среде. Случайные открытия -- вот пока единственный путь прогресса. Причём, приживаются лишь такие новинки, которые сразу создают какое-то значительное удобство. Только они закрепляются в памяти и передаются потомкам уже на этапе детства и взросления. В детском саду и в начальной школе, говоря привычным нам языком. Потому что уже в возрасте среднего школьника человек самостоятелен и, нередко, плодовит.
То есть интенсивность обучения для него снижается -- он уже может рассчитывать исключительно на свой собственный опыт и аналитические способности.
Итак, Петя выделил три основные проблемы современности:
- Сексуальная беспорядочность, повышающая риск вырождения от кровосмешения.
- Неважный уровень сохранения обретённых знаний из-за краткости жизни -- крайне мало людей среднего и старшего возраста остаётся в человеческих стаях.
- Короткий период обучения, завершающийся половым созреванием и началом "взрослой" жизни.
На самом деле проблем, наверное, больше. Но и этих трёх ему пока выше крыши, потому что две из них упираются в ту самую область, говорить о которой в его старом мире не очень стремились, во всяком случае, прямо. Или эту информацию "придерживали" - не знакомили с нею деток до определённого возраста?
Что же касается достигнутых успехов, то их пока немного. Да, ребятишки умеют делать вполне приличные каменные инструменты. Уверенно пользуются на охоте силками, ловчими петлями и сетями. Легко и непринуждённо рыбачат, всегда добудут дичь, подстрелив её из лука. И дикие съедобные растения знают, и посадить их могут и собрать и сохранить. Неплохо готовят, прядут и вяжут хоть сети, хоть немудрёные предметы туалета. Считают и пишут -- в принципе, люди знакомы лишь с элементарными вопросами примитивного выживания. Ну, там, домик построить, лодку или тележку соорудить, вола запрячь... но о своей природе они только догадываются. О роли мужчин и женщин знают лишь то, что наблюдают в повседневности. Разврат.
А ведь, прежде всего, необходимо урегулировать именно эту сферу. В будущем поэты и прозаики станут на все лады воспевать лирические отношения, как будто умышленно напуская туман непонимания на важнейшую область взаимодействия между людьми, обильно пересыпая важные моменты многозначительными недоговорками и глубокомысленными умолчаниями. В результате он, много и с интересом читавший художественную литературу, не принёс с собой из своего мира никаких толковых знаний из сексуальной области, а собственный опыт начал получать уже здесь.

***

Итак, стоящая перед Петей задача глубоко его шокирует. В период, когда люди поведением ещё здорово смахивают на обезьян, когда в большинстве своём они не умеют добывать огонь, а сохраняют его, непрерывно поддерживая костёр. Когда для резки пользуются кромками наудачу расколотого камня, а наконечники копья делают, обугливая конец в пламени и затачивая его потом о шершавый валун. В эпоху, не отмеченную даже изобретением ручного рубила. Для существ, говорящих на языке, похожем на матерную ругань -- настолько мало слов в нём содержится. Так вот -- этот полуживотный пока народ предстоит обучить сексуальной культуре. Той самой, о которой он сам имеет явно искажённое и далеко не полное представление, поскольку его этому, если и обучали родители на собственном примере, то ориентировались на модель поведения, выигрышную в других условиях.
Надо было крепко подумать. Собственно, объявив во всеуслышание о своём намерении заняться размышлениями, Шеф-Багыр удалился в пустыню, чтобы остаться наедине с собственными мыслями. Слыхивал он, что в древние времена некоторые люди поступали подобным образом, дожидаясь просветления. Пустыней он избрал хижину на сваях, выстроенную посреди озера на мелком месте. На неё обычно ориентировались лодочники, перевозящие груз с берега на берег, а больше она никому ни за чем не требовалась. Молодые парни изредка приезжали, чтобы подправить и заменить подгнившие детали -- это было частью учебного процесса и случалось в сухой сезон, когда людей решительно нечем занять.
Вот здесь, посреди водной глади, в покое, наполненном шелестом камышей и гомоном многочисленных водоплавающих, промаялся Петя непростыми размышлениями два дня. А потом подъехала в челноке Тэкыла и привезла еды.
Тут вот какое дело -- эта женщина, начав правильно питаться, заметно помолодела и к настоящему моменту выглядела самой настоящей дамой бальзаковского возраста. Седина в волосах -- пожалуй единственное, что обращало на себя внимание. С другой стороны сама она считала себя исключительно супругой Великого Вождя Сосущего Титьку и кроме как с ним, больше ни с кем ни-ни. Видимо, этот момент носил для неё статусное значение. Или накувыркалась смолоду.
Парнишку родила, он уже хорошо подрос, бегает и лопочет. Так вот с этой прямо скажем немолодой дамой Петя и обсудил взволновавшие его вопросы.
Как-то раньше они обычно мало разговаривали, а тут, или намолчался, или почувствовал понимание, но выложил всё без утайки.
- Говорила мне мать моей матери, что детки рождаются от баловства с вами, мужиками, а я тогда молода была и не верила -- уж очень нескоро это проявляется. Потом, когда ты это же самое рассказал -- проверила, понаблюдала за собой да за другими женщинами. Нарочно выучилась у Браги считать -- уж очень любопытно стало -- точно, через положенный срок появляются детки, через окта два месяца или через четыре доски дваокта дней.
- То есть ты подсматривала и отмечала кто с кем когда этим делом занимался?
- А что мне ещё делать -- кормят меня хорошо, а работать почти не зовут -- вот и скучаю, - улыбнулась Тэкыла.
Понятно, что женщина слегка лукавит -- она часто водит по окрестностям команды собирателей пробовать на вкус местные травки. Ну и на плантациях кем-то вроде агронома работает -- командует, где подрыхлить и куда подсыпать. Ведь воды принести или дров притащить -- так на это есть и помоложе руки.
А тут выясняется, что она ещё и подглядыванием занимается за тем, кто с кем... это вообще-то тоже характерно для женщин заметного возраста, когда к ним самим ослабевает внимание мужчин. Петя, действительно не так уж часто обращает внимание на свою пятую жену. Вот так из-за обычной семейной недоработки было проведено важное исследование по проверке информации, вызывавшей сомнение у питекантропов. Считай, состоялась независимая экспертиза,.
Сам же Петя по привычке, сложившейся у него в этом мире, продолжил "просвещать":
- Зарождаются детки из семени, что попадает из мужского отростка в женское лоно...
- Это точно, - подтвердила женщина, - попадает семя. А иногда и не попадает, когда не хватает у мужика силы. Уж вся под ним изведёшься, а он всё никак не закончит.
Упс! Как интересно! А ведь, похоже, Тэкыла сообщила ещё одну важную информацию. Тут ведь какое дело -- в его время партнёры имели возможность порадоваться друг другу, и не обречь при этом партнёршу на беременность. Даже слово такое было -- контрацепция. Как уж там этого достигали...? Ну да, при помощи резиновых приспособлений, которых им тут нынче абсолютно неоткуда взять. Но само решение от этого не меняется -- нужно не допустить семенную жидкость туда, куда она стремится. Опять же -- вот какое дело, если у обоих партнёров имеется обоюдное сильное желание, то они не смогут этого попадания предотвратить, потому что ими руководит инстинкт, а он, надо признаться, могуч.
Особенно же он силён у созданий юных... и шибче всего, в случае, если у мужика давно не было...
Ещё Петя припомнил порноролики -- смотрел он их ещё в старой жизни. Да вот только, как выяснилось, с реальностью их содержание как-то странно коррелирует. То есть производит впечатление нагромождения странных ритуалов -- в них часто партнёрша настойчиво "разогревает" своего избранника, хотя на самом деле всё бывает наоборот. Впрочем, произведения порноиндустрии предлагали вниманию зрителей разные варианты.
Поговорили об этом с Тэкылой и нельзя сказать, что она пришла в восторг от сделанного ей предложения. Хотя, сказала, что бывало и похуже. Что такого там было похуже, Петя допытываться не стал, главное -- ради того, чтобы послужить прогрессу его пятая жена согласилась перейти к натурным экспериментам. Зачем? А потому что, оказывается, у молоденьких девушек "свербит" в этом месте не так уж сильно -- это парни настойчиво к ним лезут и частенько уговаривают, а то и уламывают. В смысле - заламывают. Да и большие мужики тоже бывают падкими до юных дев. И никаких сдерживающих мыслей у них при этом не возникает, потому что уверены, что несут таким образом одно сплошное добро. Так вот, для начала стоит этот первый натиск ослабить, не залетев при этом. Ну а уже как обзаведётся девица собственным мужем, который не родственник, -- тут пусть делают с ним всё, как велит природа. То есть -- плодятся и размножаются.
Так вот -- натурные эксперименты прошли не слишком успешно. Вернее, ни в какую не завершались должным образом. Попросту говоря, достигаемый результат оказывался противоположным желаемому -- Петя "разогревался" и переводил действия в традиционное русло, где добивался быстрого закономерного успеха. А ведь именно этого предполагалось избежать при планировании эксперимента.
Теоретические выкладки в области сексологии оказались неточны -- инстинкты брали верх над разумом. Это навело на мысль искать решение проблемы вырождения в той области, где поведение людей не подвергается столь мощному давлению естества. Вернее, чтобы разум срабатывал до того, как рефлекторные реакции переклинят мозги.

***

По просьбе вождя главный любитель писанины Мр давненько занимался составлением родословных членов племени. Их уже набралось около двух сотен человек. Так вот, имя матушки своей каждый сообщил уверенно. Почти все знали и то, кто их бабушка по материнской линии. Достаточно многие могли указать и отцов, хотя, в ряде случаев имён было несколько, но, к счастью, редко больше трёх. Иногда удавалось составить и список дедушек, тоже по материнской линии, и даже вероятных бабушек по отцовской.
Нет, иногда всё получалось совсем хорошо -- папа, мама, два дедули, две бабули -- случаи моногамных отношений не такая уж редкость. Но бывали ситуации когда список возможных ближайших предков расширялся до пары десятков позиций. А то и никакой возможности установить хоть что-нибудь о нескольких прародителях не было. Что же касалось более отдалённых пращуров -- тут наука оказывалась полностью бессильна. Прабабок, считай, никто не помнил, и докопаться до такой древности опросом свидетелей никакой возможности не было -- не осталось свидетелей.
Но по первым двум коленам родства, хоть и неполная информация, всё-таки собралась. Однако, когда молодые (или не очень), люди встречаются, они больше уделяют внимания привлекательности друг друга, чем родословным. Вот и решил Шеф-Багыр украсить каждого медальоном, на котором перечислить известных предков. По крайней мере, если возжелавшие сблизиться сравнят висящие у них на груди списки и найдут в них совпадения, буду знать -- детки о этой связи могут получиться хилыми. Надо сказать, отношение к потомству у питекантропов более чем человеческое. Причём своих они оберегают ничуть не меньше, чем рождённых другими родителями -- это ещё от стайной жизни сохраняется такой пережиток, проявляющийся в данное время особенно ярко.
Разумеется, знание этих моментов быстро вошло в программу обязательных занятий вместе с охотой, рыбалкой и собирательством... э-э... список предметов уже довольно длинный -- о нём как-нибудь позднее. Так вот, достаточно было просто объяснить всё каждому из примерно двух сотен членов племени, как ношение нового украшения вошло в моду. На бамбуковой дощечке указывалось имя владельца и перечислялись известные предки. Детки, выросшие уже при Пете, легко сравнивали содержание этих текстов -- многие разумели буквенную премудрость. А старшее поколение свои родословные заучивало и "зачитывало", притворяясь грамотными.
В общем, от двоюродных браков это приблизительно защищало, а уж работа над предотвращением троюродных кровосмешений -- работа на будущее. Ну и Петя не до конца уверен, насколько они опасны -- не биолог он, не генетик.
Так вот ещё какое обстоятельство выяснилось -- кроме имён в этих своеобразных документах указана ещё и "национальность". Причём у всех одна - "Пэтакантроп".
- А чего? - удивился Мргым, когда Шеф-Багыр полюбопытствовал, с чего тот вдруг решил так назвать членов их сообщества. - Ты так всегда называл всех, к кому относишься с любовью или уважением.
Окончательно же добили Петю номера, проставленные на каждом такого рода удостоверении. Брага лично проследила за этим, заставив Мргыма выжигать слева от значащих цифр по два-три нуля -- она уже разработала систему счёта до тридцати двух тысяч семисот шестидесяти восьми -- восемь в пятой степени. Это огромное число называется окта досок досок. Восемь в шестой степени, то есть доска досок досок, её разуму пока не поддаётся -- пэтакантропы не очень развитые существа - абстрактные понятия они воспринимают с заметным торможением.
Кстати! Петя своих сынков и дочек знает всех -- так что проследил, чтобы имя отца в их "документах" указали точно. Он их, не сказать, что балует, но приметил на занятиях -- им легче даются мягкие гласные в русских словах. Теперь ждёт внуков -- надо выяснить, передастся ли это признак дальше.

Глава 29. Дальний Запад и Ближний Восток

Путь на запад оказался, с Петиной точки зрения, важнейшей дорогой поставки в его племя генетического материала. Поэтому следующий поход за женихами и невестами он возглавил лично. Сначала дошли на лодках до свайного селения, что в истоке их реки, а оттуда двинулись сухим путём, везя с собой сразу два воза разного добра -- волы тащили вполне уже солидные четырёхколёсные телеги, везущие не меньше, чем по полтонны груза. Они, правда, неохотно меняли направление движения, поскольку сделать переднюю ось поворотной пока не получилось. Но, в принципе, если хорошенько выбирать дорогу, ехать удавалось без особых проблем.
Группа была собрана сразу весьма многочисленная, так что где-то срывали крутое место, где-то засыпали ложбинку или прорубали просеку в кустах или мелколесье -- нефритовые топоры имелись, да и прочий инструмент с годами довели до весьма неплохого состояния.
Отчего такая старательность? Так разведка выяснила, что именно там находятся важнейшие ресурсы этого мира -- человеческие. Участники прошлого похода за невестами видели в этих краях реку, которую все дружно нарекли Большой. А что такое крупная река? Правильно -- удобная дорога, позволяющая преодолевать просто чудовищные по меркам этого мира расстояния. А значит, находить бродячие или оседлые группы, разбросанные по огромным пространствам. А, может, где-то уже сложились более-менее приличные племена, с которыми можно наладить регулярный обмен невестами?
Конечно, своих девчат отдавать чужим дядям обидно -- много среди них выросло толковых умниц и мастериц. Но, коли был такой обычай, так не на пустом же месте он возник... ха! Точно. Женщину отправляют туда, где все мужчины для неё не родственники. С кем бы она ни согрешила -- инцеста не будет. А, если отправлять из племени парней, то ведь на старом месте останутся отцы и деды, а им запросто может вступить бес в ребро. И этот бес так же запросто приведёт в вырождению племени. Как, оказывается, оптимально для сохранения добротности генофонда, сформировался столь "негуманный" обычай. Племена, что придерживались его, и выиграли в борьбе за выживание, как только между ними начали возникать конфликты, скажем, за территорию. Почему выиграли? Потому, что их члены оказались сильнее. Или многочисленней, или умнее, или решительнее.
Так Пете как раз эти качества электората очень даже подходят. Поэтому он решил проторить дорогу, в конце которой возвести опорный пункт. Базу. Факторию. Передовой форт. Важно не название, а чтобы там расположилась пристань и хорошие лодки, за которыми было бы кому присмотреть. Вот эти лодки они и везут с собой, и много прекрасных верёвок, которыми свяжут просторное жилище. Еще на возах хрюкают поросята и кудахчут куры.

***

- Шеф! Отсюда ничего не рассмотришь, но, если забраться на эту горку, то над кронами деревьев открывается тот самый вид, любуясь которым я нарисовала карту, - сказала Пыка и потянула вождя вправо от колеи, оставленной возом. Эта девушка уже была тут с первой командой, ходившей за женихами, но парень, выбранный в супруги, ей разонравился. Говорит -- совсем ничего не хочет. Только ходил бы на охоту, да лежал на боку у костра. Ну а поскольку охотиться практически нет надобности, то надоел ей этот кошель с навозом.
- Пойдём, Пыка, покажешь мне здешние пейзажи, - Петя снял с плеча копьё, взяв его двумя руками. Он ведь не только пытался привить своим современникам качества цивилизованных людей, но и сам учился на правильного питекантропа. Не хочется, знаете ли, выглядеть городским экскурсантом, попавшим в джунгли. А здесь именно джунгли, а не просто тропические леса, как рядом с их Рекой. И не заросшие деревьями холмы, через которые пролегла основная часть пути -- густые заросли в два-три яруса, переплетённые лианами. Точь-в-точь, как в фильмах про такие места. Кругом кричат, визжат и щебечут тысячи существ. Мириады насекомых носятся в воздухе, и кругом разливается удушливая влажность. Разумеется, на теле ничего из одежды, кроме бамбуковых табличек на шее, ни у кого нет.
Вообще-то, грешным делом Петя подумал, что его сейчас соблазнят -- он, кстати, не против, потому что девушка аппетитная. Однако, ничего ему не обломилось -- она действительно показала широкую панораму местности, открывшуюся с косогора. Да уж -- просматривается несколько длинных извилистых прогалин в густой толчее древесных крон. Очень похоже на русла рек. И поверхность воды кое-где отсвечивает.
Прикинув к открывшейся картине изображение, на которое ушла целая тонко выскобленная свиная шкура, признал -- сам он нарисовал бы примерно такой же план. Не напрасно втолковывал ребятишкам понятие вида сверху и тренировал их чертить подобные изображения по тому, что наблюдалось со стороны. Нет, конечно косяки тут имеются, но взаимное расположение видимых объектов дано верное с учётом пеленгов на них и дистанций, прикинутых на выпуклый питекантропский глаз.
Долго соображал, чего бы добавить или исправить, чтобы сыграть роль мудрого наставника, но передумал этим заниматься -- сделано хорошо, а ему подобные мелочные акции в борьбе за повышение статуса совершенно без надобности. Похвалил искусницу. И домогаться её не стал, хотя уверен -- не было бы отказа. Не потому сдержался, что не хотел, и не потому, что родственник (не родственник), а из соображения, что если залетит от него девка -- то в этой поездке снова не найдёт себе спутника жизни. Ей ведь, если по правилам, нельзя будет "знакомиться" с другими мужчинами до следующего периодического события, которое может и не наступить. В общем, нечестно это было бы. И не достойно отца племени.
Спустились ребята обратно к тележному следу, а тут явно кто-то прошёл совсем недавно. Пыка молча показала на выпрямляющуюся траву -- ну вот буквально минуту назад сошла с неё босая ступня неведомого незнакомца. Или мохнатая лапа -- они пока не знают.
Огляделись по сторонам, да и пустились вдогон, разумеется, украдкой. Так, чтобы можно было разглядеть таинственных преследователей, приблизиться не удалось. Не успели. Собаки, следовавшие при обозе, чужаков учуяли и спугнули. И ушли эти создания куда-то в сторону да так, что следы их быстро потерялись. Кто это был? Отпечатков, годных для определения, на траве не осталось -- одни примятости. Понятно только, что существа размером примерно с человека. Ещё приметили, что иногда они опирались не на две, а на три или четыре конечности. Может, обезьяны. А может, люди, низко пригибавшиеся, чтобы спрятаться от чужого глаза.
Если обезьяны, то могли уйти по ветвям. Тем более -- собаки рычали в сторону верхней полусферы. Но надёжно сказать, всё-таки нельзя. И нельзя исключить, что это была какая-то крупная кошка -- ну нет отпечатков, хоть ты тресни.
Неведомое пугает -- сразу все подобрались, насторожились, напружинились и усилили внимание. Перестали растягиваться и принялись с удвоенным вниманием поглядывать по сторонам. А вскоре и к берегу вышли -- река тут заметно шире и полноводней, чем в их краях. Берега покрыты густой древесной растительностью так, что кроны нависают над водой. Дело уже к вечеру было, поэтому первым делом собрали относительно небольших размеров клетку, куда и забрались на ночь вместе с волами. К счастью, никто и не подумал нападать на них под покровом ночи, поэтому утром принялись за постройку крепкой хижины -- благо недалеко на прибрежном возвышении отыскались заросли бамбука -- материала привычного и очень удобного. Навес на прочной обрешётке покрыли плотными кожистыми листьями, связали крепкие решётчатые стены, положили настил двойного плетения, собрали и спустили на воду лодки. И о волах позаботились и о собаках и другую живность устроили -- народ-то молодой, энергичный, умелый.
И тут, считай на новоселье, пожаловала стая крупных обезьян. Не человекообразных, поменьше, но визжащих грозно и ловких, как обезьяны. Они, поначалу, устрашающе вопили и выполняли непонятные движения недружелюбного характера, а потом натурально бросились на людей. Несчастные -- их мигом порубали на фарш деревянными саблями -- их пэтакантропы обоего пола всегда носят при себе в перевязи на левом бедре. Выточенные из дерева твёрдой породы, они рубят живую плоть почти также легко, как и стальные.
Это, выходит, прошла акция конкуренции за территорию со стаей приматов другого вида, ранее считавших её своей. Перевязали несколько изрядных царапин, похоронили одну из собак, да и занялись подготовкой к путешествию. У них ведь только начинаются основные дела.

***

Через пару дней отправились на лодках вниз по реке. На восьмёрках распашных с балансирами у кормы. Девушки, кстати, тоже гребли и вообще у них был свой экипаж. Ребята на мальчуковой лодке старались не слишком налегать, чтобы не вырываться вперёд -- у мужчин мышечной силы всяко побольше будет.
Что рассказать о путешествии? Поворот вправо, поворот влево, снова влево, ещё влево, потом вправо. С обеих сторон зелёная завеса сплошных зарослей -- чтобы приткнуться к берегу, надо отклонять ветви древ, склонённых над водой. Из неприятного -- в реке водятся крокодилы.
По прикидкам -- километров десять в час они проделывали не напрягаясь. То есть к вечеру могли отмахать и сотню. Ночлег на берегу и еще день гребли позволили обнаружить, что русло расширилось, приняв в себя несколько речушек или ручьёв. Собственно, различали их просто. Ручьи, это которые журчат, а речушки вливают свои воды в основной поток бесшумно. А вскоре их Большая Река влилась в Очень Большую Реку. Такую большую, что и из лука стрелу не перекинешь с одного берега на другой. И опять всё вокруг заросло буйными джунглями так, что не видно ни единого просвета.
Повернули опять вниз по течению. Чтобы заночевать на твёрдой земле, выходить на сушу пришлось по ветвям склонившихся над водой гигантских деревьев -- у берега из воды торчало множество жёстких кустов с неприятного вида колючками.
Через три дня пути Очень Большая Река снова влилась, на этот раз в реку Огромную. Кстати, хотя направление русла постоянно менялось, общая тенденция продвижения сохранялась достаточно постоянной -- к югу. То есть в том же направлении, что и их Река. Людей они приметили ещё дней через пять -- сначала учуяли дым, а уж там и вышли к костру, на котором в это время ничего не готовилось -- ребятишки просто поддерживали огонь, ожидая кого-то.
До воды от них оставалось метров пятьдесят всё под теми же сросшимися наверху в сплошную крышу кронами деревьев -- зато тут отсутствовала низкорослая растительность, мешающая взору. Стволы лесных исполинов казались колоннами гигантского портика, и земля тут была не так, чтобы совсем утоптана, но широкая тропа вела к воде. По ней и отправилась Пыка для вступления в первый контакт -- уж женщины-то пацаны не испугаются. А то, ишь, как повскакивали и напружинились, готовясь задать стрекача. Вскоре девушка помахала рукой, и Петя отправился на переговоры, оставив в лодке оружие и зажав в руках пригоршню солёных поджаренных орешков.
Язык, на котором проходило общение, был роднёй Кыкскому -- и Петя и Пыка прекрасно понимали собеседников. О чем говорили? Об орешках, конечно. Потом от лодки подошли близнецы и завязалось обсуждение достоинств лука, сравнение свойств его и копья. Потом и о наконечниках потолковали...
- Наши мужчины отлично умеют бить рыбу и без этих плоских окончаний, - наконец проговорился один из хранителей огня. - Вот сами увидите, когда они вернутся с добычей.
Откуда появился плот с хозяевами этих мест, Петя не понял. А ребята, остававшиеся в лодке, стремительно разбежались, увидев, как грозно размахивают своими заострёнными палками голые мужчины, приближающиеся на нём -- реакция предсказуемая, но иначе невозможно предотвратить перевода первого контакта в потасовку, кроме как изобразить испуг. Того, кто убежал, не боятся. Потом, когда вожаки обменялись парой слов, стукнув себя в грудь кулаком, предводитель местных демонстративно положил на землю копьё и запустил лапу в корзинку вяленых фруктов -- обычно пэтакантропы используют смесь нескольких сортов, чтобы было не слишком приторно.
Общее впечатление от новых знакомцев -- совсем дикие. Но за своих пацанов испугались и бросились вступаться. То есть -- нормальные простые парни. Так что заранее разработанный сценарий продолжает действовать. Стайка девочек-невест тут же захлопотала у горшков, появившихся словно по мановению волшебной палочки. В ход пошли кошельки с приправами, заскворчали на керамических сковородах ломтики рыбы, наловленной в пути, и корешки для гарнира крошатся деревянными тесаками на разделочных досках. Свои же ребята, продолжая разыгрывать испуг, так и не показались из зарослей. Будто совсем пропали.
Вожди и хозяева чинно расселись, ожидая трапезы.
- В нашем племени очень хорошие девушки, - начал Петя приводить в исполнение домашнюю заготовку.
- Худые они, - отметил вождь Бхат.
- Зато быстрые, - откликнулся один из молодых хозяев, сидящий по правую руку от своего старейшины.
- И не болтливые, - добавил следующий за ним в кругу зрелых лет человек.
- Мягонькие, - одобрительно чмокнул языком третий, ласково шлёпнув по ягодице удобно подвернувшуюся под руку Пыку. Та сразу изящно прогнулась и очаровательно улыбнулась охальнику. Процесс шёл штатно. Перед подачей горячего девушки налили едокам по чашечке сухенького -- Петя делал понемногу ягодное вино. То, что получалось неважным на вкус -- перегонял на самогонку для разных целебных применений. В основном -- дезинфицировать раны. А вкусное, сладкое, приберегал для редких случаев, чтобы угостить им кого надо для того, чтобы легче находился общий язык. А то, что сбраживалось насухо, но сохраняло приятный аромат, добавлял в воду в путешествиях, ради дезинфекции -- это, когда некогда было кипятить воду. Собственно, виноделием он начал заниматься только после возни со стеклянистыми сгустками, когда заполучалось делать полностью герметичную керамику -- из пористой слишком быстро уходил спирт. Узкогорлые, стекловидные на сколе черепка кувшинчики позволяли и брожение провести нормально, и дать напитку выстояться положенное время.
Так вот, сделав по паре глотков для аппетита, мужчины принялись за еду. Перед второй сменой блюд приняли ещё по чарочке, а потом перед десертом опрокинули по третьей. А уж потом Бхат принялся откровенно куражиться над парнями Петиного племени -- и трусливы они, и девушек своих оставили без внимания и, наверное, не могут добыть ни оленя, ни рыбу. Петя сокрушённо качал головой и соглашался, что действительно, нужны, нужны девушкам настоящие охотники, такие, как достойные хозяева этой земли... налили по четвёртой. За хозяев... да где ж ещё, как не здесь, найти настоящих мужчин? За мужчин. А Пыка уже самым плотным образом знакомится с одним из здешних ребят -- ну понравился он ей...
- Да пускай забирает парня с собой -- Вог отличный охотник и удачливый рыбак. А мы заберём эти горшки -- в них получается очень вкусная еда.
- И пару кувшинов с этим чудесным напитком, от которого на душе делается весело. Ты как, Вог? Ну вот и отлично.
Так за мирной трапезой и решили один вопрос из двенадцати, Да, шесть парней и шесть девушек оправились искать себе супругов. То, что у двух девчат уже есть детки -- это здесь и сейчас не изъян, хотя и выдающимся достоинством не считается -- обычное дело. Таков уж нынче мир. Но сами молодые мамки внешне весьма и весьма аппетитны: гибкие да фигуристые. По меркам двадцать первого века -- старшеклассницы.
Что интересно, благоприобретённый Пыкой супруг Вог не огорчился, когда прошло опьянение. Его аккуратненько опохмелили, накормили и приласкали по-царски. Петя, наблюдая происходящее в соседней лодки, с удивлением понял, что опыт полученный Тэкылой во время экспериментальных работ в одинокой хижине на сваях, был распространён поистине Стахановскими методами -- молодая жена ублажала расслабившегося новобрачного до тех пор, пока тот не набросился на неё и чуть не растерзал на глазах у продолжающих грести подруг. Лодка здорово раскачивалась под сладострастные вопли этих молодых дикарей. Общество подбадривало их одобрительными восклицаниями, нахваливая обоих.

***

К стоянке следующего племени пришлось несколько часов идти пешком. Жили эти люди в пещере, что считается редкой удачей. Тут никакого угощения не устраивали, а деловито выторговали двух молодиц за самые незамысловатые горшки и золотой стаканчик. Девчата были несколько заморённые и совсем невзрачные, одна явственно непраздная. Но не дичились -- поладили с парнями сразу, как только перекусили орешками в патоке. И достаточно уверенно вывели поисковую группу к следующей стоянке -- всего два дня пути. Но отсюда никого брать не стали -- у молодых членов этого племени даже речь плохо развита, а старшие, хоть и разговаривают, но выглядят очень нездорово.
Подумалось, что примерно такими и должны быть вырождающиеся стаи, где братья и сёстры, а то и родители с детьми, живут в первозданном грехе. Пошли искать другую группу. Или племя. Или клан. Или семью -- не разобрать, как это называется, если пользоваться понятиями мира, из которого Петя родом. Работы предстояло много, и на каждом встреченном стойбище события разворачивались на свой манер. В одном из вполне сложившихся формирований, где чувствовалась твердая рука вожака, и несколько пожилых людей сидели в тени, мастеря что-то из коры и деревяшек, пришлось оставить дочку Олу, взяв взамен пригожую девушку для Крыка.
За ней, кстати, даже приданое дали -- хитровымудренную кость со следами обработки инструментом -- тут впервые Шеф-Багыр познакомился с самыми настоящими ручными рубилами. Одна беда -- язык этих людей был совершенно непонятен. Ещё они строили шалаши и вили верёвки, а огонь носили в обмазанной глиной корзинке, похожей на воронье гнездо. Очень прогрессивные ребята. Ну и парень, к которому доченька поступала второй женой, выглядел достойно.
- Оставляй зарубки, - только и сказал Петя своей кровиночке, укладывая ей в ранец побольше выскобленных свиных шкур и крошечный кувшинчик разболтанной в каком-то клейком составе сажи -- это вместо чернил. Остальное она сделает себе сама -- умеет. Главное, чтобы язык выучила и составила словарь. Только вот, как её потом найти -- явно попала в кочующее племя. Или идущее куда глаза глядят в поисках новых мест?
Подумал, и добавил в пакунок свой любимый нефритовый топорик. Такую вещь в этом мире днём с огнём не сыскать.
Жалко, конечно оставлять ребёнка чужим дядям и тётям, но честно. Новенькую, что отправлялась в племя пэтакантропов, тоже матушка слезами своими умыла -- любят питекантропы деток... а потом вождь попросил заглянувших к ним мужчин порадовать женщин племени своим вниманием. Не стали отказывать хозяевам, хотя о подобном обычае Петя слышал только в своё время. Вроде, у народов севера бытовало подобное. Это для того, чтобы принести в семью свежую кровь, если женщина понесёт от гостя, пришедшего издалека. Может быть такое поведение и покажется дикостью для людей, пользующихся мобильными телефонами, но для народца, живущего в самом начале палеолита, это просто беспрецедентный пример просвещённости.
В общем отдал приказ ребятам, чтобы занялись делом, а сам попытался отсидеться в сторонке -- не тут-то было. Пришлось напрячься, причём два раза.
Стоянка другой группы, говорящей на этом же непонятном языке, нашлась буквально в два счёта -- новенькая вывела, как по шнурку. Но эти просили за девушку не невесту, а охотника. Разумеется, Шеф-Багыр упирался, как мог. Но принимающая сторона поставила на кон ещё одну невесту, а потом и третью предъявили, причём детную. Пришлось задуматься и хорошенько пересчитать народ, снующий вокруг костров -- да тут же настоящее бабье царство! И на всех -- один старик и пара пожилых мужчин. Куда подевались молодые парни и подростки, непонятно. Мальчуганов лет от пяти до десяти наблюдается всего четверо среди беспокойной стайки ребятишек. Разобраться в причинах возникшего ужасающего дисбаланса соотношения полов не позволял языковый барьер, но комбинация выходила любопытная -- оставь этим людям одного из юношей, так ведь он скоро станет тут главным кормильцем.
Пришлось задержаться на пару дней. Во-первых, потому что познакомиться поближе со всеми женщинами за один заход не получилось чисто физически. Ну и потолковать с ребятишками нужно было обстоятельно. Выбрать подходящего и хорошенько проинструктировать. Опять же сходили на совместную охоту, набили мелких здешних свинок, не носящих на рыле пятака ...агути? ...пекари? Кто ж его знает, как по науке? Юного Мука тут оставили на хозяйстве, так к нему сразу "приписали" аж четырёх жён - по одной из каждой возрастной группы. Одна совсем малолетка.
Больше невест не требовалось, но с женихами долго не везло. Одного хромого удалось получить даром -- он отстал от своих и пёк в костре ракушки, глядя на бегущую мимо воду -- собственно по дыму костра и вышли на человека. Ещё в одном племени, говорящем на питекантропском, за пару звонких горшков предложили сразу трёх мальчишек еще не репродуктивного возраста. Петя хотел отказаться, но потом одумался -- близнецы приметили на запястьях у "товара" следы пут. И еще продаваемые мальчишки говорили на незнакомом языке, а не на том, на котором общались продавцы. Понятно, что пленники. Причём взятые явно не для допроса, а в качестве главного блюда очередной трапезы. Для того, чтобы избавить людей от подобной участи не жалко никаких горшков.
Потом эти ребятишки на очередной ночёвке дружно сбежали и привели целую толпу родственников. Дело чуть не дошло до потасовки. Если бы не новенькая женщина из прогрессивного племени, пришлось бы драться. Но тот самый рог, что был даден ей в приданое, она показала мстителям, отчего те как-то сразу присмирели. А потом был долгий мучительный диалог знаками и гримасами -- ни одна из сторон друг друга не понимала. Но мальчуганов почему-то отдали в пэтакантропы и ещё прибавили к ним подростка, которого после проверки на пригодность, взяла себе в мужья Фыка.

***

Экспедиция по реке продолжалась около двух месяцев. Потом был долгий пеший путь домой к Длинному Озеру -- хватило времени подумать о том, сколь много племён обитает в бассейне Огромной Реки. Языки, обычаи, опыт и материальная культура -- всё у них несходно. Значит -- пришли они не из одного места и принесли свои гены от разных народов. Хорошо это или плохо? Кто знает?
Ну а что дома? Как тут шли дела, пока он занимался прикладной антропологией? С виду обстановка ни капельки не нервозная.
- Да всё, как всегда, - доложила Брага. А Гыр смущённо отвёл взгляд. - Точильный круг, как ты нарисовал, сделали. Один крутит ручку, второй полирует нож. Хоть деревянный, хоть каменный. Быстро получается.
Раньше Петя по подобному поводу подумал бы, что питекантропы вообще не слишком сообразительны -- за полгода по готовой модели и подробным изображениям сделали один-единственный точильный круг с простейшим приводом и даже не подумали соорудить ещё один, хотя и убедились в его полезности... но он только что вернулся из поездки, в которой видел, сколь отсталы другие жители этого времени.
- Фэн погиб на пожаре, когда сгорел Камышин, - вдруг высказался обычно молчаливый Хыр.
Камышин -- это название постройки стоящей на степной стороне озера там, куда выходит дорога через Бугристые равнины.
- А старики? - забеспокоился шеф-багыр. Дело в том, что именно там обычно обитают несколько пожилых женщин и пара преклонного возраста мужчин.
- А им-то отчего сгорать? - удивился Гыр.
- А Фэну? - продолжил допытываться Петя. - Он вообще, что там делал, в Камышине?
- Так пришел через равнины с охотниками и скорее в дом: Мне, говорит, известно, что ваш Сосущий Титьку ушел на запад. Поэтому теперь будете слушаться меня и кормить как следует.
А деды, как ты их называешь, в это время рыбачили -- только три бабки и оставались на хозяйстве. А они у нас очень простые -- сразу печи растопили, горшки на них поставили и давай гостям незваным обед готовить. Да только неладно у них получилось с угощением. Лана в суп травки добавила, той, что от запора. Но, говорит, не ту мерку взяла -- лишнего сыпанула. Гонна компот сдобрила сонными ягодками. Вот какое дело.
- И какое из снадобий взяло верх? - заинтересовался Петя. - Запоносило их, или они раньше заснули?
- Так никто и не понял, - вздохнул Хыр. - Зэна гарнир дурманной пыльцой присыпала для скусу, но явно переборщила, потому что гости дорогие начали друг на друга кидаться. Бабки испугались и убежали. Уж кто из трапезующих в той буче печку своротил, этого никто не видел. А камыш-то сухой, мигом полыхнул. Так быстро, что и наружу ни один не выскочил.
- Неладно вышло, - сокрушённо кивнул Гыр. - Знаем мы, как ты не любишь, когда погибают люди.
Брага неуверенно посмотрела на своего мужа-начальника. Всё понятно -- врут. Через Камышин, вообще-то, народ снуёт постоянно. Ну не может быть, чтобы никого из крепких ребят там не случилось. Да хотя бы тех же бабулек от хищников уберечь, когда они со своими корзинками по прибрежным луговинам собирают разные травки -- Гыр всегда держит в Камышине наряд охотников. Но нежную чувствительную душу вожака оберегают от травмы дружно и согласованно -- не сознаются, что поступили жестоко.
- Кто же теперь защищает женщин и детей, живущих в усадьбе?
- А некого больше защищать, - ухмыльнулся Тыр. - Они, бабы-то, из усадьбы, то и дело по одной, по две, да с детишками - к нам перебирались. Как-то им не нравилось жить у Фэна. А теперь, когда там вообще не осталось никого, мы туда отправили Тэкылу с октой подростков -- разберутся на месте что и как, доложат - там и сообразим, что с этим домом делать.
Петя почесал в затылке и подошёл к нарисованной на стене карте. За последние годы прибавилось очень много крошечных поселений в горах. А тут возвращаются в обиход большие добротные постройки на Реке. Как бы не получилось, что домов окажется больше, чем жителей.

Глава 30. Материальная база

В Камышине уже стояла новая просторная постройка, связанная из бунтов недавно срезанного тростника. При пожилых людях, что обитали здесь, крутилось несколько ребятишек -- Мргым отправил сюда среднюю группу (это уже отлучённые мамками от титьки, но еще не совсем самостоятельные детки) изучать селекционную работу.
Дело в том, что урожайность зерновых культур кажется Пете низкой -- с площади примерно в сотку собирается всего около килограмма зёрен пшеницы. Овса вдвое больше, а веничной травы -- вчетверо. Если прикинуть цифры, то выходит от одного до четырёх центнеров с гектара. Сколько собирали в его время? Так не помнит этого Шеф-Багыр. Он ведь не агроном. Но только речь шла всё-таки о десятках сотен килограммов. Или сотнях сотен? Нет, точнее не сказать. Но не о единицах -- это наверняка.
Почему так? А потому что не культурные растения они выращивают, а их диких предков. Но всё в руках человеческих -- селекция, если не умничать с иностранными словами, это просто отбор семян тех растений, которые отличаются от остальных в нужную сторону. Или зернышки в них крупнее, или самих их больше в колосе или метёлке. Может -- вкус лучше или лепёшки выходят мягче.
По таким признакам и отбирают семена понравившихся растений и высевают их на малых делянках, чтобы не слопать полученный урожай, а пустить на посев. И снова выбрать из них лучшие. Собственно, за этими посевами и присматривают жители Камышина. Нельзя сказать, что на пути создания высокопродукивных сортов зерновых достигнуты заметные успехи -- что-то стало немного лучше, но только чуточку. Разика в полтора-два побольше получались сборы, но на этом прогресс как-то замер. Да и не поймёшь ведь -- то ли с сортом семян связаны изменения, то ли с почвами. А, может, из-за погоды как-то иначе всё пошло?
Сами же растения внешне вообще не отличаются от своих диких предков.
Разобравшись в этом, Петя припомнил читанную когда-то книжку про селекционеров-генетиков. Правда, речь там шла о картошке, а самым запоминающимся персонажем оказался таракан по имени Ксаверий, но по тексту поминались опыты над мушками дрозофилами и применение мутагенов к семенам совершенствуемых культур. То есть их или облучали какими-то вредными лучами, или травили неким химическим составом. Точных названий уже и не припомнишь.
Вредных лучей здесь взять неоткуда, но с вредной химией дела обстоят небезнадёжно. Сразу припоминается противный серный запах, разящий из печи при нагревании в ней свинцовой или цинковой руд. И еще смолокур привозил жидкость с резким запахом, что добывает из живицы. Что-то он там как-то нагревает, отчего образуется нечто похожее на скипидар. Запахом, по крайней мере, точно. Для ночных светильников удобно, и руки им оттирают, когда вымажутся в хвойной смоле. Бабки еще при болезнях из него то ли примочки делают, то ли компрессы.
Вот и получается уже пара вероятных мутагенов. Только непонятно, как обработать семена в вонючем газе? Со скипидаром проще -- намочить им посадочный материал, подержать чуток, да и высадить. А вот как смешать с водой газ? Газировку ведь как-то делают так, что она потом пузырится. Насос, что ли, соорудить поршневой из бамбуковой трубки и им закачивать воздух из трубы в горшок?

***

Со скипидаром всё оказалось просто -- нашёлся он у здешних бабулек. Вымочили в нём четыре порции пшеничных зёрен. Час, два, четыре и восемь часов -- такие дали выдержки. Потом каждую порцию разделили ещё на три. Одну высадили как есть, вторую отмыли чистой водой, а третью -- водой, слитой с золы. Вышло двенадцать скромных грядок примерно по сотке каждая.
Закономерность во всходах тоже отметилась сразу. Чем больше была выдержка, тем меньше ростков проклюнулось. Но тем уродливей выросли стебли. Впрочем, большинство растений внешних отличий о предков вовсе не имели -- мутации оказались или редкими, или нежизнеспособными. Вернее, немногие из мутировавших сохранили способность расти. Какой-либо зависимости изменений от промывания никто не приметил. Но в сумме десятка полтора мутантов явно образовалось. Вот теперь есть, из чего выбирать и сравнивать -- считай, сразу пятнадцать новых пшениц.
С учетом того, что в этих местах легко получаются по два урожая в год -- не так уж плохо, учитывая многолетнее топтание на месте. Ну да, пока вырастут новые посадки, можно поработать с другим гадким веществом.

***

Куда применить цинк? Петя до этого не додумался. А вот свинец в небольших количествах в дело шёл. Из него отливали грузики для ловчих сетей и боло, пули для пращи и вплетали маленькие кусочки в кончики сплетенных из бычьей кожи бичей -- этим "инструментом" частенько удавалось задать нужное направление стаду полудиких пока коров. Важнейшим обстоятельством, обусловившим столь широкое распространение этого материала, была его готовность нести в себе отверстие -- удобно крепить верёвку. А то, скажем, если оплести камешек для кистеня, но при ударах шнуры довольно быстро перебиваются. Ну и само это дело достаточно хитрое и оттого трудоёмкое.
Печку для получения этого мягкого и весьма ядовитого металла построили по принципу сыродутной домницы, "срисованной" по памяти с картинки в учебнике истории. Плавки проводили редко -- каждый раз, как накапливалось достаточно древесного угля из печей и очагов, грузили большой воз и отправлялись в Бугристые равнины к месту выхода на поверхность тех самых тяжелых блестящих камней.
Меха сшили давненько -- не так уж сложно они устроены. Да и клапана в них не чересчур мудрёные. А саму печь складывали не из камней, а из керамических блинов, глину для которых получали толчением растрескавшихся горшков -- керамики из племени пэтакантропов весьма опытные ребята. И в глинах знают толк, и в том, как их для какой надобности подготовить -- при Пете росли, с него обезьянничали.
В общем, печку тоже с собой привезли -- она и без того невелика -- ведра четыре-пять объёмом, а уж в разобранном виде и одному человеку под силу. Хотя питекантропам удобней вдвоём -- щуплые они. Но обычно добывать свинец ездят вшестером, чтобы непрерывно качать меха.
На этот раз к отверстию в крышке приспособлена съёмная довольно длинная керамическая труба, колено к ней, место для стыковки с бамбуковым насосом и сосуд для воды. Опять же деревянный помост, где всё это размещается. Словом, оснастились продуманно.
Добрались без приключений, собрали домницу, разожгли на дне её короткого колодца костёр, по полыханию пламени проверили работу мехов, а потом сначала угля подсыпали, потом рудных камней разбитых до размера от яйца до втрое мельче, снова угля, снова руды... и так, пока не заполнили всё внутреннее пространство. Надвинули блин-крышку, надставили мосток, собрали газоотвод и пошла писать губерния. Пэтакантропы качают кожаные мехи внизу, шеф-багыр -- бамбуковый насос наверху, в горшке через воду что-то пробулькивает, а ветерок относит в сторону вонищу.
Через часок насос растрескался от жара настолько, что совсем перестал качать. Значит -- достаточно. Убрал его с конца трубы и спустил на землю горшок с "газировкой". Сразу же опустил туда четыре связанных из хлопковой пряжи мешочка с семенами -- торопился успеть, пока не выйдут из воды пузырьки. Смущало его, что их не заметно на глаз. Через час вытащил первый мешочек, через два -- второй, и далее через четыре и восемь. Плавка, тем временем, продолжалась, но это не помешало Пете посеять обработанный материал неподалеку от своего старого дома.
К слову -- всходов потом так и не появилось. Зато сероватые от природы хлопковые мешочки замечательно отбелились. А уроненная в эту "водичку" деревянная ось от рычажка насоса, стала совсем мягкой. На следующих плавках Петя, присоединяя к трубе запасные насосы, повторял эксперименты с размачиванием древесины в этой неизвестной кислоте -- наблюдалось явное распадение монолита на волокна. Размоченные в "газировке" щепки мялись камнями и раскатывались скалкой, после чего такими и оставались даже после высыхания. Похожими на полоски пряжи. Непрочными и напоминающими жеванную бумагу.
Словом, отрава эта в качестве мутагена ни на что не годилась. И вообще придумывать применение для неё как-то не тянуло -- свиные кожи в качестве пергамента пока вполне всех устраивали и возиться с бумагой особого смысла не было. Обеливать ткани? Зачем? Они и в сером варианте всех отлично устраивают. Так что сел, записал как следует порядок проведения "эксперимента" с поясняющими рисунками. Кисточкой записал, макая её в тушь. А потом свернул своё творение трубочкой и положил в возок -- Мргыму отдаст в его хранилище свитков.

***

Основных успехов добились пэтакантропы, увлёкшиеся керамикой. Они поселились кучно на гористом берегу Длинного озера и никому не давали покоя, посылая Браге бесконечные заявки на дрова -- их небольшой, но увлечённой команде явно не хватало собственных сил для обеспечения топливом своих прожорливых печей. Это при том, что на два дня пути вокруг посёлка в некогда густых лесах был выбран подчистую весь валежник, срублены старые и больные деревья и регулярно уничтожался подлесок -- сплошной лесопарк, а не доисторические дебри.
Валить здоровые деревья каменными топорами народ, конечно, приспособился, но под корень сводить лес-кормилец люди пока были не готовы, ограничившись несколькими дорогами-просеками. Поэтому из всех членов племени постоянно формировались временные бригады собирателей хвороста и валежника, занимавшихся деятельностью подобного рода в прибрежной полосе гористого берега озера -- всё-таки по воде на связанных из больших челноков катамаранах доставлять дрова не так уж сложно, особенно, если неторопливо плыть под парусом. Еще подобные команды, собиравшиеся из множества мест, направлялись время от времени в Бугристые равнины -- вытрясать зёрна съедобных злаков.
И всё это требовалось организовать, обеспечить питанием, инструментом и спецодеждой. Да и на месте работ кому-то требовалось распорядиться. Поначалу, в силу традиции, старшими назначали старших, но постепенно стало видно -- умение командовать людьми не напрямую связано с возрастом. Талант организатора -- это, скорее, способность к охвату разумом некоторой совокупности связанных между собой процессов, чем просто жизненный опыт. Выделять из множества людей особей, способных руководить, было одной из самых сложных задач. Тем не менее, это частенько получалось неплохо. Скажем, планированием производства и потребления -- деятельностью, связанной с расчётами, лучше всего справлялись молодые люди, разобравшиеся с арифметическими действиями, а вот командовать выполнением работ обычно ставили людей уже в годах, хорошо понимающих в деле, которым надо было руководить.
Потихоньку наладилось что-то вроде табели о рангах, скопированной с воинских званий. Верхнюю позицию в ней надёжно занимала Брага, повышенная до майора. Кроме того появились чины прапорщика, лейтенанта и капитана. И ещё две должности вне общего списка -- комендант поселения и кладовщик. Иначе говоря, хозяин места и хозяин кучи добра... или распорядитель -- трудно охарактеризовать это иным словом. В маленьких группах, состоящих из одной семьи, комендант мог вовсе не иметь подчинённых, но в доме на сваях на озере у истока Реки этот человек крутился, как белка в колесе, жонглируя и потоком идущих во все стороны грузов, и многоплановым хозяйством рыбного промысла, и кучей народу, следующего то туда, то сюда.
Ненамного спокойнее было в посёлке Керамик, выросшем на возвышенном далеко выдающемся в озеро каменистом мысу. Тут встал целый городок самых разных построек с мощёными двориками, где в ямах месилась глина, в ступах толклись то глиняные черепки, то жженая кость, где высились кучи сохнущего хвороста и круглые сутки пылало пламя в печах. Здесь добывался поташ, который и тратился в основном тут же, и даже действовал бамбуковый водопровод, проложенный от полноводного ручья, впадающего в залив у основания мыса -- там работало водоподъёмное колесо, "срисованное" тоже с картинки в какой-о исторической книжке, сохранившееся в Петиной памяти.
Сформированная черепашьим шагом система управления как-то раз сработала неожиданным образом вообще без вмешательства руководящего разума. В Свайное питекантропы из Недалёкой Северной Пещеры приволокли новые камни -- они здесь не в первый раз выменивали веничное зерно. Вернее, пытались выменивать, но ничего интересного взамен предложить не могли, поэтому желаемое получали как бы в долг, оставляя в качестве платы ни на что не годные каменья.
В это раз приволокли они нечто зеленое и пупырчатое. Или пузырчатое. Комендант отправил новинку с оказией и сопроводительной шкуркой вомбата в Мутное, откуда точно так же кошель ушёл в Водопадную Долину к камневедам. Те в свой черёд пропустили каменья через пробную домницу, а потом с гиком и присвистом принесли Шеф-Багыру ошлёпок меди.
Вот так повседневно и невыразительно произошло великое, можно сказать, эпохальное открытие, сместившее акценты в поступи технического прогресса -- латунные втулки на окончаниях осей и в ступицах колёс мгновенно сделали тележки очень удобными и лёгкими на ходу, потому что Великий Вождь приказал сплавить медь со свинцом и цинком. Свинец ушел к дну слитка, который из-за этого оказался неоднородным, а с цинком получилось твёрдое золото. Латунь.
Петя давно и надёжно не был способен охватить, а тем более возглавить все работы, как повседневного плана, так и исследовательские, отчего пытался устроить некую структуру, организацию. Прописать обязанности руководителей и принципы принятия решений по рутинным вопросам. Он уже приметил, что результаты в случаях необычных, ранее не встречавшихся, сильно зависят от личных качеств исполнителей. Зато действия, выполняющиеся регулярно, проходят более-менее успешно. И с удивлением обнаружил, что крупные поселения начинают в заметной степени жить своей собственной жизнью, неохотно посылая народ на работы, выполняющиеся в интересах всего племени.
Вернее -- каждый раз выходило по-разному, но в целом стали заметны пробуксовки и отставания. Над людьми не капало, а потому появилось место для лени и даже прямого неподчинения. Питекантроп, не желающий валить лес мог прекрасно уйти на охоту, где пропадал не один месяц. Мог взять с собой товарищей, женщин и детей. Эта группа была способна вообще поселиться отдельно, построить дом и жить припеваючи, пользуясь полученными знаниями и навыками.
Были и другие люди, послушные и склонные к совместному труду. Некоторые просились в разведывательные путешествия, другие мирно кормили кур или рыхлили землю, третьи пару-тройку раз в год устраивали себе длительную самоволку, после чего довольно долго делали, что велят. Поэтому Петя перестал "нажимать" на развитие материальной базы, он больше присматривался к людям, к их поведению, размышляя о причинах тех или иных выходок.
Труды его перешли преимущественно в разговорную область. Тем более, что для этого возникли предпосылки:
Если раньше питекантроп, пришедший с охоты, показывал на костер и отдавал женщинам добычу, сказав только "пыц", что переводилось как "сготовьте скорее еды", то теперь он являлся к кухарке со словами: "Рыры, а из чего сегодня компот? Кстати, я свежего мяса принёс. Потушишь к ужину со сметаной?" То есть речь стала богаче и впитала в себя многие оттенки, передающие отношение человека и к собеседнику, и к обсуждаемым событиям.

***

Дочка Ола прислала весточку. Та самая, что осталась в бассейне Огромной реки, выйдя замуж в племени, говорящем на неведомом языке. Точнее, весточку принесли тамтамы -- их гулкий рокот далеко разносился над гладью озера. Сначала Петя хотел использовать для телеграфии азбуку тюремного перестука, разместив буквы в клеточки и отбивая количество ударов, обозначающее позицию по вертикали и горизонтали, но кто-то из деток предложил несколько более скоростной способ применив два барабана -- тамтам и тумтум, отличающиеся тональностью. Ноль - "там", а единица -- "тум". И теперь три удара обозначают любую цифру из восьми используемых пэтакантропами:
Там-там-там -- ноль.
Там-там-тум -- один.
Там-тум-там -- два.
Там-тум-тум -- три.
Тум-там-там -- четыре.
И так далее до тум-тум-тум - семь. А две цифры подряд позволяют иметь кодовую таблицу из доски (шестидесяти четырех символов) - букв, цифр, знаков препинания... но получилось всего сорок девять, потому что нулевой вертикали и горизонтали на шашечной доске нет, а восьмую позицию надо обозначать уже двузначным числом. Словом, сигналы с тройкой "там-там-там" появятся позднее, когда нынешние Петины современники согласятся с тем, что ноль -- это тоже число, а вовсе не пустое место.
Основное же достоинство такой системы - в хорошей различимости "мелодии", когда передаваемый символ принимается без подсчета, исключительно по звучанию... лучших тамтамографистов часто просят "постучать" просто так "без букв", потому что у них получаются зажигательные ритмы, под которые весело двигаться -- правда танцы довольно убоги. Но это только пока. Когда-нибудь Петя сильно обрадуется и отожгёт... или отожжёт, не помнит он как правильно. А эти древние обезьяны мигом собезьянничают...
Так вот, невидимый барабанщик сообщил о прибытии к Усадьбе говорящих на неведомом языке мужчин, принёсших записку от Огромной Реки, в которой дочка просила папеньку отвалить подателям сего столько соли, сколько те смогут унести.
- Твой внук Пэта уже ползает, - читал Петя прямо на слух. - Когда он станет хорошо говорить, то приедет к тебе, чтобы учиться на настоящего пэтакантропа. Мы построили много лодок и наше племя плавает по реке куда захочет. Юный Мук, женившийся на четырёх женщинах соседнего клана, считается Башефом (Очень вождём) трех в недавнем прошлом отдельных групп, которые теперь держатся вместе, но не смешиваются в одну. Это для того, чтобы все они не стали родственниками и не были вынуждены искать супругов своим детям в других племенах.
Мы доплыли до места, где Огромная Река впадает в Великую Реку, дальний берег которой почти не виден. По ней спустились до Солёного озера, всегда взволнованного настолько, что сильно раскачивает лодки. Оттуда мы вернулись обратно и снова стали двигаться вверх по течению, встречая на берегах людей, говорящих непонятно. Среди них есть сердитые и злые, а есть приветливые, но хитрые. Многие пришли с запада недавно -- среди них живут ещё те, кто родился в низкорослых негустых лесах на берегах другой Великой Реки. Они рассказали, что там было хорошо, но стало мало дичи, потому что много охотников. Поэтому многие отправились искать территорий, богатых дикими зверями.
После передачи текста записки Тэкыла от себя прибавила, что гонцы принесли несколько карт, нарисованных на больших пластинах древесной коры и рецепты рыбных блюд для мамы Раки.
Отгремел далёкий тамтам на степном берегу, но вслед за этим заговорил другой -- на гористом. Дежурный телеграфист из Мутного принял передачу из Камышина и теперь передавал её в Водопадную Долину и ближние прибрежные посёлки. Такая вот система связи образовалась у них в племени пэтакантропов. Она же -- радиовещание, потому что азбуку знает уже каждый пятый. А умея читать, нетрудно расставить буквы по клеточкам, чтобы потом отсчитывать вместе с ударами барабана позиции по горизонтали и по вертикали.
На этот раз передача получилась длинная. Дослушав её, шеф-багыр огляделся. Отсюда, с площадки на крыше домика на сваях, поставленного примерно посредине озера на полпути от Камышина до Мутного, в свете нарождающегося утра виден лёгкий туман, лежащий над спокойной водой, и незавершённая постройка будущей обсерватории на недалёком низменном островке. Такое место выбрали потому, что из этой точки в любую сторону отлично обозревается чистый горизонт во все стороны. Горизонт, образованный гладью воды, то есть идеально горизонтальной и ровной поверхностью.
Это нужно для доказательства питекантропам положения о сферичности Земной поверхности. Сама же обсерватория -- в значительной степени -- планетарий. Её назначение -- продемонстрировать древним людям взаимный ход планет, смену сезонов с изменением расположения Земной оси относительно направления на солнце и звёзды. Тут важно, чтобы любой неверующий смог сам измерить углы на макете и сравнить их с теми, которые наблюдаются в натуре.
Что же касается возможных подтоплений, так их на Длинном озере не случается -- его уровень плавно снижается почти весь год, чтобы вернуться к наивысшей точке в период дождей. Это потому, что далеко на юге водная гладь сначала распахивается по огромному мелководному пространству, а потом теряется в песках. В них разведывательные группы ходили на такое расстояние, какое позволил запас взятой с собой воды. И ничего не нашли, кроме камней и пыли. Да, Бугристые равнины переходят в безбрежную по современным меркам пустыню. Ходили группы и в горы на востоке и севере. Видели высокогорные луга и безжизненные пространства, покрытые снегом и льдом. Там пока делать нечего.
Вниз по Реке вскоре начинаются плавни -- мелкие извилистые протоки, на которые дробится русло, омывают бесчисленные островки, покрытые тростником, травой и кустарником. Там разведчики плутали до тех пор, пока начавшаяся засуха не вынудила их вернуться. Получился некий тупик -- нет отсюда пути в восточном направлении. А с запада подкатывают волны переселенцев. Это не организованные племена, а бродячие группы совсем диких людей почти не знающих родства, не умеющих добывать огонь и только начинающих использовать каменные инструменты -- дочка Ола выяснила это.
Она и маленький Мук были очень способными учениками. Пройдет время, и созданный их стараниями союз трёх бродячих групп образует в бассейне Великой Реки зародыш цивилизации -- наверняка таскают с собой печку, в которой обжигают горшки, пробуя подряд все встреченные выходы глины. Но об этой мелочи она не написала.
Внизу раздался удар кресала -- Чача поднялась чтобы развести огонь в печи и приготовить завтрак. А Пете пора бриться. Мыло у них "сварилось" уже давно, когда в жирном горшке оказался поташ, подсыпанный туда, чтобы его отмыть. А бритвы он сначала делал из стекла, но потом стал пользоваться латунными.
Когда завершил утренние гигиенические процедуры, от очага потянуло запахом еды а на севере из-за горизонта показался парус. Это из Свайного везут новых учеников сюда в Обсерваторное. Гурд вчера тамтамграфировал, будто одна девчушка из этой группы всех обставляет в шашки -- может быть из неё получится замечательная помощница Браге? Та тоже хорошо играет ещё с самого детства.

***

Сидящий напротив человек выглядит очень старым. Он действительно старше Пети лет на десять. Это Дант -- вождь племени Недалёкой Северной Пещеры. Той самой, в которой родились Граппа, Чача и Рака. Но он им не родственник -- он прогнал из этого удобного жилища племя Фота. То самое, что вскоре после потери крыши над головой заняло столь вдохновенно построенную Петей зелёную пещерку.
Такая вот история. А теперь эти люди поставляют малахит, но не говорят, где его берут, потому что им нужна соль. Нет, сходить в Бессточному озеру им нетрудно, однако они находят там только горькую соль, потому что солёную можно отскоблить с выпадающего на берег серовато-белого налёта исключительно в конце благоприятного периода и в начале сухого -- это известно Петиным соплеменникам, но ни Дант, ни его люди этого секрета не открыли. Такой вот повод для развития взаимовыгодных торговых отношений.
- Пришли не люди с копьями и прогнали нас из нашей пещеры, - как и все питекантропы этот человек говорит очень коротко -- в его языке вообще мало слов. И он рано состарился, потому что нерегулярно и неправильно питается, да еще и руки перед едой не моет. От этого он рыгает и шумно портит воздух. Тем не менее, продолжает разговор:
- Если твои охотники возьмут копья и придут к нашей пещере, не люди испугаются и убегут, потому что у тебя много сильных мужчин. А мы снова станем там жить и приносить тебе зелёные камни.
Итак, соседи просят военной помощи. Волна переселения, идущего с запада, докатилась и до них. Не люди -- это тоже питекантропы, но говорящие на другом языке. Те самые, что в большом количестве появились в бассейне Великой Реки. Судя по всему, подобные события будут теперь происходить всё чаще и чаще и, рано или поздно, конкуренция за охотничьи угодья дойдёт и до здешних мест. А дальше дороги нет -- на востоке отсюда снежные горы и безводная пустыня.
Получается -- войны не избежать. Это, если посмотреть на вопрос традиционным взглядом вождя, заботящегося о своих соплеменниках. А, если посмотреть на это несколько шире? Ведь людей на планете нынче негусто. И особенно негусто их здесь, где куча свободных пространств, способных прокормить и в сотни раз больше народа, если его правильно организовать и приучить к более-менее осмысленному ведению хозяйства.
Напрашивается мысль -- всосать в свой народ приходящие толпы примерно так, как он в своё время проделал это с несколькими здешними полустаями-полуплеменами. С другой стороны, если придут более-менее организованные группы, похожие на племя Фэна, самовольно занявшее хижину, или на стаю этого самого Данта, отбившую у Фота Ближнюю Северную Пещеру, их придётся останавливать силой оружия.
- Тыр, возьми проводника у Данта и отправляйся на разведку. Нужно пересчитать врагов. Гыр -- собери мужчин с оружием в Свайном -- потренируйтесь ходить в атаку плотным строем, а как только вернётся Тыр -- выступим. Рон, узнай через тамтамограф нет ли сейчас в Усадьбе гостей с Великой Реки. Нам понадобится переводчик с языка захватчиков. Если, конечно, он совпадёт с тем, на котором говорит племя Олы и Мука. Ты, Дант, отряди человека, знающего где лежат зелёные камни, показать дорогу к ним нашим камневедам -- потребуется сделать из них много крепких одежд, защищающих тело от копий и наводящих на противника ужас своим яростным блеском.
А мне пусть принесут пергамент и тушь. Нужно написать письмо в Речной Форт, чтобы были начеку. Как бы на них не напали такие же не люди. Наверняка найдутся желающие поселиться в их доме и завладеть лодками.
Отдав распоряжения, Петя призадумался о том, сколько важных работ прервётся из-за мобилизации мужчин. Ну да -- делать нечего. Если сейчас промедлить, можно получить значительно больше проблем. Перед его внутренним взором невольно возникли образы диких питекантропов, бредущих через холмы в сторону Реки. Никто не знает, как они поведут себя, увидев постройки и лодки, поля сои и бродящих между плетнями кур. Голодные, небось, - подумалось отчего-то.

***

Первый вооруженный конфликт обернулся чистым курьёзом. Дело в том, что комендант Свайного посёлка Рон (Вообще-то, это дама средних лет, просто имя у неё такое) терпеть не может бездельников. Бездельниц -- тоже. Она женщин, изгнанных из Ближней Северной Пещеры, отправила в Бугристые равнины собирать веничное зерно, потому что как раз сезон в самом разгаре. Мужчин же Гыр включил в состав боевого формирования, чем обрёк на строевую подготовку и плетение щитов.
Пока то, да сё, вернулись разведчики и доложили, что пещера пуста -- завоеватели ушли из неё куда-то на юг, но след их затерялся в холмах. Поэтому не слишком нужную воинскую свеженатренированную часть отправили заготавливать топливо в леса на гористом берегу озера, раскидав мужчин-изгнанников по трём бригадам, а их женщины, после роспуска группы собирательниц, оказались кто где -- ни дома своего, ни вождя, вот и приняли предложения новых подруг-пэтакантропок пожить у них. Разумеется, коменданты их быстренько паспортизировали, а деток определили в ближайшие учебные группы.
Наломавшие дров отцы заявили о желании отыскать родных, о чем над озером несколько ночей гремели тамтумы. Потом мужчин отправили к возлюбленным, где они и остались. Вождь "рассосавшегося" племени прижился в Свайном при кухне -- он уже достаточно стар, чтобы не искать новых подвигов, если можно регулярно питаться только потому, что поддерживаешь огонь в нескольких очагах, да собираешь со столов посуду после того, как из неё поели.
Уж что-что, а всасывать в себя новичков Петино племя приспособилось на раз-два -- это постоянная практика. Необученных взрослых быстро приставляют к простым работам, а детки попадают в жернова образовательной системы -- то есть шашки, цифры, буквы для всех, собирательство, охота, земледелие, гигиена и репродуктивная система человека. Потом календарь -- вот тебе и всеобщее начальное образование. Учителя? Их готовит сам Шеф-Багыр из числа наиболее сообразительных и тянущихся к знаниям. Многие потом совмещают педагогическую деятельность с трудами в аппарате управления или начинают проводить исследовательские работы, в которых используют помощь учеников.
Цивилизация, это не просто куча народа, это ещё и когда многие работают на то, чтобы немногие могли изучать неведомое, от которого ещё неизвестно, будет ли какая польза.

***

Вместо ответа на письмо, из форта на Большой Реке пришли сами его обитатели. Оказалось, что в окрестностях поселились люди, добравшиеся туда по суше -- лодок у них не видели. Вот они и стали подкарауливать пэтакантропов, стоило тем отойти от постройки на охоту или за дровами. К чести незнакомцев следует отметить, что до смертоубийства их "приветливость" не доходила ни разу -- поколотят до синяков или кровавой юшки, и отпустят. Умные. На приступ крепких стен не идут, и не доводят дело до желания отмстить смертью за смерть. Но жить не дают.
Не так уж примитивны эти древние люди. Хотя, при наличии возможности без особого риска для себя уничтожить чужаков, кто знает, удержались ли бы они от этого? Но Форт был выстроен сразу в расчёте на оборону -- запросто его не возьмёшь. Хорошо ещё, что не попытались притвориться дружелюбными и не напали, сделав вид, будто просто поговорить пришли.

Глава 31. Первая война Война - это сложный комплекс головных болей для главы государства. Начнём с
простейшей - у Пети самая большая в мире армия. Он может поставить под копьё
больше сотни человек. Один вид такой толпы способен обратить в бегство любое
племя. Если действовать быстро, не давая неприятелю времени заключить союзы,
можно вообще разогнать всех на недели пути вокруг.
   Но:
   Во-первых, ему больше хочется не разогнать, а согнать побольше народу в
свои земли.
   Во-вторых, собрав в один кулак множество мужчин, он тем самым этих мужчин
отвлечёт от повседневных дел, которые тоже важны для племени пэтакантропов -
планы-то надо выполнять, иначе - зубы на полку. А ведь до театра военных
действий - Форта Большой Реки - два месяца пути. То есть придётся лишиться
основных работников на треть года.
   Наконец, под копьё встанут не только мужчины, но и юноши, и подростки -
тут ведь любой сопляк полагает себя взрослым и ни за что не пропустит такого
события, как большой поход. То есть будет прерван и важнейший процесс -
обучение.
   Ну да с этими проблемами можно справиться, послав к месту событий только
экспедиционный корпус... человек пятнадцать. И подготовку к его отбытию провести
тайно, не барабаня всеобщего сбора.
   Кто возглавит армию - тут и думать нечего. Разумеется Шеф-Багыр. И не
потому, что не желает никому отдавать славу великого полководца, а потому, что
не способен поставить кому бы то ни было чёткой задачи. Если бы надо было просто
всех вокруг Форта поубивать или распугать, то это понятно. Но ведь есть шанс
решить проблемы дипломатическими методами. Например, для начала просто
договориться с агрессорами о выкупе покинутого здания или даже об его аренде. Ну
а уж потом... хи-хи... пустите лису переночевать в лубяную избушку.
   Хотя, нет. Просто люди тянутся к сытой жизни. И, как выяснилось, если её
как следует организовать, эту жизнь, не спешат бунтовать, даже будучи
обречёнными на полную занятость. Правда, он тут никого не держит... Поскольку
непонятно, как действовать и какого результата добиваться, то вести войско
необходимо ему.
   Ну и, наконец, уже на финальном построении, когда проверялось снаряжение,
выяснилось, что неугомонная Граппа идёт с ним. После близнецов она подарила Пете
ещё двоих парней, правда, каждого по отдельности. Так вот, младший молокосос уже
отлучён от материнской груди и оставлен в классе Хруна при козах на начальном
обучении. Так что походно-полевая жена нынче совершенно праздна и готова
следовать за повелителем в огонь и воду.
   Собственно, против именно Граппы он бы и не возражал - она очень хорошая
охотница. Даже Гыр часто приглашает её на мероприятия по загону дичи, ставя
обычно в засаду, поскольку из лука она стреляет отменно. Да вот беда - целая
стайка юных жён остальных участников карательной экспедиции точно также намерена
разделить со своими супругами тяготы и лишения походной жизни.
   Пришлось рявкнуть - бабы остаются дома. А отряд налегке двинулся в холмы.
Двенадцать быстроногих охотников несущих только оружие, и Шеф-Багыр во
тринадцатых.
 
   ***
 
   Вместо того, чтобы тащиться два месяца дошли за три недели. Налегке, часто
бегом. Иногда впроголодь, что тоже прибавляло резвости. Пункты питания на много
раз хоженом пути известны заранее - это речушки, где за несколько часов удаётся
и наловить рыбы, и приготовить её, и поесть как следует. Ну и взять с собой на
пару дней про запас, пока не испортится. Места, где растут сытные плоды тоже
давным-давно известны - вот и не нужно ни провизию тащить, ни тратить времени на
охоту. Так что темп движения держали высокий. А уж когда приблизились к форту -
тут совсем иной стиль пошёл в ход. Крались на цыпочках оглядываясь и
осматриваясь.
   Агрессоры, как и ожидалось, поселились прямо в оставленном здании. Кур и
поросят они давно слопали и теперь плавали по реке на захваченных лодках, ловя
рыбу захваченными же сетями. Им было хорошо. А вот Петя сильно разозлился - не,
ну натуральные паразиты. Убить их мало.
   Кстати, действительно мало - это не фигуральное выражение, а внезапно
возникший конкретный план. И не чересчур сложный, потому что чужаки ведут себя
достаточно беспечно. Только дверь на ночь запирают старательно и никакой ночной
стражи не выставляют, кроме пацанёнка, следящего за неугасимым огнём в очаге. Ну
а тот, кто своими руками выстроил дом, всегда найдёт в него лазейку.
 
   ***
 
   За несколько дней наблюдений установили, что воду чужаки пьют прямо из
реки и не кипятят её. Никакой гигиены. Ещё заметили, что всегда после ужина
мальчишка зачерпывает прямо с помоста пристани два обычных для Петиного племени
восьмилитровых горшка - видимо после трапезы еду запивают, потому что за мытьём
посуды никто ни разу замечен не был. Так вот, этот паренёк, войдя в оставленную
распахнутой дверь, ставит горшки на пол, что не так просто, потому что они оба
без ручек и несёт он их, прижимая к себе. Словом - чистая эквилибристика. Потом
закрывает проход дощатым щитом и некоторое время слышно, как возится с запорами.

   Вот тех пары минут, когда водонос уже вышел, но ещё не вернулся, как раз
хватило шеф-багыру чтобы заскочить в дом и укрыться неподалеку от входа. А пока
парнишка устанавливал распорки, плеснул в ёмкости заварки уже остывших сонных
ягод - их вкус почти не чувствуется. Правильную дозу рассчитать было несложно,
потому что объём сосудов стандартный. Укрываясь в неиспользуемой новыми жильцами
нише для сандалий, он прислушивался к голосам, говорящим на непонятном языке, к
шумным глоткам, к ритмичным звукам любви. Постепенно дом затих и стало можно
осторожно выглянуть.
   Мальчишка, следящий за огнём боролся со сном довольно долго, но и его, в
конце концов сморило. И настало время отворить дверь товарищам. Видимо горшки
были всё-таки не совсем полные, потому что дрыхли жертвы Петиного коварства
крепко - только мычали невнятно, когда их вязали. Потом потребовалась куча
работы - делали колодки на манер тех, в которых белые гнали по Африке чернокожих
рабов.
 
   ***
 
   Печальная колонна двигалась скорбно и обречённо. Мужчины, упакованные так,
что ни вздохнуть, ни охнуть, злобно зыркали и брыкались, пытаясь побольнее
лягнуть своих пленителей. За это их вполне цивилизованно перетягивали по спине
не слишком толстыми прутьями, дабы не произвести членовредительства - Шеф-Багыр
распорядился не портить будущих работников. Поведение женщин более
соответствовало реальности - даже небольшие рауты проходили между ними и
жестокими надсмотрщиками. Языковый барьер не слишком мешал установлению
достаточно плотных контактов, а колодки на пленницах оставляли им возможность
правильно встретить воздыхателя высоких своих достоинств, несколько недель
лишённого нежного внимания. Развратное время, дикие нравы и полное отсутствие
целомудрия.
   Вскоре было отмечено странное свойство порабощённых - они очень напористо
двигались в течение всего дневного перехода. В точности их энергичности понять
не удавалось, но создавалось впечатление, будто они ужасно спешат. Впрочем,
секрет оказался не слишком таинственным - народ торопился поужинать. Дело в том,
что трескали все из одного котла, а готовили пэтакантропы добротно, хоть и
сплошные мужики.
   Ситуация стала ещё несколько более напряжённой после того, как через
несколько дней прямо на дороге произошла встреча с командой женщин. Тех самых,
которым вождь повелел оставаться дома. Они, как выяснилось, были послушны воли
Пэты приблизительно дня три, прошедших в бурном обсуждении всей глубины
неправильности принятого им решения. "Бабы остаются дома" - имеется ввиду.
Осознав безмерную глубину допущенной шеф-багыром ошибки, девушки все, как одна,
взяли свои походные луки и помчались объяснять вожаку, насколько он был неправ.

   Догнать мужчин у них не получилось, но больше половины дороги они
проделать успели, когда встретили возвращающийся отряд. Поскольку охотников
сразу прибавилось, а к кострам встали женщины, старающиеся как следует накормить
своих спутников жизни, качество кормёжки опять улучшилось - держать пленников
голодными никому и в голову не пришло, а готовить для них отдельно - слишком
много чести. Дело немного портила начавшаяся засуха, но в холмах она не так
чувствуется, как в равнинах - тут лес всё-таки, и ручьи не настолько пересыхают.

   За два месяца дороги начали понемногу понимать язык друг друга. Кое-кого
расконвоировали, была пара побегов, но в целом, невольники со своей судьбой
смирились и даже наладились занятия с детьми в походной младшей группе.
 
   ***
 
   Самая малопривлекательная работа, это уборка сельскохозяйственных культур.
Особенно муторно собирать хлопок - его коробочки редки, открываются в разное
время и ваты в себе содержат крайне мало. Вот на эти делянки и загнали
пленников, одев, обув и накормив. Те вскоре начали лениться, так им быстренько
урезали паёк. Думали - сбегут невольники, но не дождались - привыкли они к
регулярному правильному питанию настолько, что совсем перестали ценить личную
свободу. Даже руки мыть перед едой приучились.
   Ассимиляция новичков прошла быстро, уже через полгода их стало невозможно
отличить от остальных, присоединившихся к пэтакантропам ненасильственным путём.

   Гарнизон же форта на Большой Реке снова занял оставленное жильё и теперь
не зевал, уделяя заметно больше внимания разведке окрестностей. Петя поставил
перед личным составом задачу находить бродячие группы и привлекать их в своё
объединение, которое пока рано было называть даже племенем. Хотя, некоторые
признаки государственности в образовавшейся общности явно сформировались.
 
   ***
 
   - Анализ, это когда узнаёшь из чего что-то состоит или как оно устроено, -
втолковывает Петя слушателям. - Например, проанализировать табуретку можно
внешним осмотром. Убитую крысу - при помощи ножа, а как проанализировать,
например, воду?
   - А как её проанализировать? - интересуется Чук.
   - Не знаю, - "сознаётся" Петя. - Но, полагаю, что как-то можно. Ведь мы
уже знаем про неё, что при нагревании она испаряется, а те, кто поднимался
высоко в горы, могли видеть лёд или снег. В них вода превращается, если сильно
остынет.
   Это не первая попытка организовать академию наук. Надо сказать, предыдущие
совсем не удались. Вероятно, не самых подходящих "кадров" собрал шеф-багыр для
прошлого разговора о сущности вещей. Или не о том толковал? Нынче он хорошенько
подготовился.
   - Для начала давайте попробуем проверить моё утверждение о сферической
форме Земли. Кто догадается, как это можно проделать?
   - Надо идти всё время в одну сторону и, в конце-концов прийти в то же
самое место, откуда вышел, - предложил Кын.
   - По пути можно встретить горы, - возразил Пэл.
   - Обойти их, и все дела.
   - Знать бы, сколько придётся топать, - озадачился Чук.
   - Да, неплохо бы прикинуть расстояние, - согласился Петя. - Кто
догадается, как это можно проделать?
   Переждав недоуменное молчание, начал подсказывать:
   - Представьте себе, что мы находимся на поверхности сфероида. Для простоты
будем рассматривать окружность, вернее, две точки на ней, расстояние между
которыми известно. Если мы измерим угол между горизонталью и очень далёким
предметом...
   - ...Зная угол, занятый дугой известной длины, определим и длину всей
окружности, - встрял Пыво. Он в геометрии самый продвинутый.
   Потом Петя наблюдал процесс планирования "эксперимента". Надо сказать,
уловив идею, питекантропы принялись достаточно толково рассуждать о том, что
угол нужно брать по Полярной Звезде, а дугу отмерять точно с севера на юг. И
лучше всего это делать в Бугристых равнинах. Потом началось "проектирование"
дальномера, построенного как прямоугольный треугольник, где один катет известен,
а второй как раз и есть измеряемое расстояние. Этот самый катет выбрали равным
пяти метрам по длине удобного для переноски бамбукового шеста.
   Сооружённый прибор хорошенько проверили на берегу озера на горизонтальной
поверхности, сравнивая его "показания" с результатами измерений верёвкой.
   Надо сказать в здешнем километре пятьсот двенадцать метров - восемь в
кубе. В метре шестьдесят четыре сантиметра. Зато сантиметр состоит из восьми
миллиметров, равных примерно трём знакомым нам миллиметрам. То есть метр
получается равным примерно полутора нашим, отчего километр примерно на четверть
короче французского. Тем не менее, это стройная система, в которой аналог литра
- кубический дециметр - имеет объём около восьми нынешних литров, за что
называется "ведро". А его восьмая часть как раз и есть местный литр.
   Петя нарочно не стал заморачиваться с производными от наименования
числительного "восемь", а применил привычные приставки, описывающие десятичные
соотношения размеров. Сам привык, а остальные и не знали, что он при этом
схитрил.
 
   ***
 
   Мерную дугу проложили от одной вершины холма до другой. Для начала что-то
около десятка километров отмерили. Но разницу в углах расположения Полярной
Звезды над горизонтом определить не смогли. То есть она как бы и есть, однако
назвать цифру совсем никак не удаётся - меньше градуса, и всё тут.
   Одни принялись удлинять дугу, а другие стали думать, как измерять малые
углы. Потихоньку, шаг за шагом начали вычислять длину окружности Земного
сфероида, то прибавляя продолжительности дуги, то всё более и более точно
определяя угол на выбранную звезду. Вскоре получаемые значения стали колебаться
где-то в окрестностях пятидесяти тысяч километров, что выражалось числом 150
000, если брать в восьмеричной системе. Оценив результат, Кын решил погодить с
пешим походом вокруг шарика. Сказал, что этак дети без него вырастут, а тащить
их в такую даль он не готов.
   Так вот, после того, как удалось провести столь сложное измерение,
гипотеза о шарообразности Земли и о том, что звёзды расположены очень далеко,
более ни у кого сомнений не вызывала. Имеется ввиду та часть сообщества, что
считается наиболее образованной - это уже с полсотни человек.

Глава 32. Битва за умы   Петя уже далеко не юноша - у него даже внуки появились. А вместе с ними и
мысли начали копошиться в голове. Вот попал он в примитивный древний мир, в
облик которого его трудами были внесены немалые перемены. Так, навскидку:
керамика, заготовка продуктов на период бескормицы, режущий инструмент, начала
гигиены, осознанный подход к процессу размножения... да разве всё упомнишь?! Но
главное - образовалось нечто коллективное. Между питекантропами наладилось
взаимодействие, позволяющее решать задачи, неподъёмные для одиночек или
маленьких групп.
   А ведь он - шеф багыр - не вечен. Пусть ещё нескоро, но наступит и его
час. Кто же тогда продолжит начатое? Или, хотя бы позаботится о сохранении
достигнутого? Хотя, по части прогресса сам Петя вряд ли сумеет чего-нибудь
существенного присовокупить к уже совершённому - он попал сюда чересчур молодым
и маловато знает. Маловато полезного для людей, живущих в период кануна
каменного века.
   Хотя, в области наук и технологий сами питекантропы уже способны на
кое-какие продвижения и без посторонней подсказки. Его дело позаботиться о том,
чтобы для этого сохранились благоприятные условия. То есть, организация,
кормящая естествоиспытателей. Насколько он помнит из истории, в глубокой
древности племена содержали специальных людей - шаманов. Считалось, будто они
хранят сакральные знания.
   Что такое сакральные? А такие, которые нужно держать в секрете, потому что
так положено. Позднее, когда стали образовываться государства, такие же знания
сохраняли втайне жреческие касты, допуская к ним только узкий круг избранных.
Это здорово сдерживало ход прогресса, потому что хранителям секретов не было
никакого резона широко распространять сведения, козыряя которыми можно было
легко выдуривать себе обильную еду и другие блага жизни.
   Так, если вернуться к вопросу об организации, способной содержать
деятельность учёных, тут Петя почти ничего не знает из своей прошлой жизни ни о
том, как собирали налоги, выделяя часть средств на поддержание научных школ, ни
о том, как вообще функционировали огромные организации, именуемые государствами.
Зато он немного знаком с образовательной системой, потому что вращался в ней с
того момента, как помнит себя. Вот - единственное, что он может после себя
оставить. Детские сады и школы, не просто доступные всем, но и обязательные для
посещения чадами обоего пола. На этом и следует ему сосредоточиться.
   И ещё следует похлопотать о том, чтобы у тех, кто будет жить потом, была
мотивация.
   Раскатал перед собой лист пергамента, обмакнул в тушь гусиное перо и
вывел:
   "Люди рождаются и умирают, прожив срок, отведённый природой. Главное из
того, что остаётся после них - дети, выросшие, воспитанные и обученные так,
чтобы ими можно было гордиться"
   Подумал немного, и начал с красной строки:
   "Самое полезное для каждого - это знания и навыки. Они позволяют выбирать
то занятие и тот образ жизни, который приносит радость. Они дают человеку
свободу, потому что образованному, просвещённому и умелому есть из чего выбрать
- ему известно достаточно для принятия верного решения"
   Ещё немного поразмышлял, а потом написал следующий абзац:
   "Знания, хранящиеся в секрете - обычно, суеверия. Потому эти заблуждение и
скрывают от остальных, что боятся: а вдруг их опровергнут? Ведь тогда
секретничающие окажутся или дураками, или обманщиками. Настоящая же истина не
боится проверки полемикой. Тому, кто узнал новое о природе вещей, почётно
выслушать сомнения в достоверности постигнутого и практикой либо всесторонним
рассмотрением публично убедиться в правильности или ошибочности сделанного
заключения"
   Ух, как-то слишком закручено стало получаться. Ну-ка, следующее положение
стоит изложить попроще:
   "Чем больше детей человек обучил, чем более обширные и глубокие знания он
преподал тем, кто будет жить после него, тем большего уважения он заслуживает.
Те же, кто не только наставляет и просвещает, но и приумножает знания об
окружающем нас мире, почёт и признательность"
   Посидел ещё немного, но больше ничего такого, что следовало бы добавить к
изложенному, не придумал. Вернее, ничего годного для общих тезисов. Дальше пошла
работа по созданию системы всеобщего образования, в которую должны попадать все
без исключения детишки, оказавшиеся на территории пэтакантропов. Тут главное не
упустить недорослей из состава "привлечённых" бродячих групп.
   Но главное сейчас, всё-таки учебные программы. Вот за их составление и
принялся шеф-багыр. Остальное погодит. Или как-то утрясётся в рабочем порядке.

 
   ***
 
   Ветряк, установленный на западном берегу Длинного озера, гонит воду по
бамбуковым трубам вглубь Бугристых Равнин. Здесь в долине, расположенной в
десятке километров от большой воды, создан уютный оазис, где работает
селекционная станция. Петя примчался сюда, когда узнал из письма Гхора, что,
оказывается, злаки могут влиять друг на друга при помощи мелкой пыли,
образующейся в них в период цветения.
   После допроса с пристрастием и тщательного изучения записей присел на
лавочку в тени и огорчённо вздохнул - знал же про опыление, а ничего
питекантропам не сказал. Вот и пришлось им самим делать столь очевидное для него
открытие. Это же, кажется, путь получения гибридных сортов растений, если он
ничего не путает!
   - Гхор! А ты пробовал использовать для посева семена, получившиеся от
растений, опылившихся с соседней делянки?
   - Конечно. А как бы иначе я приметил, что что-то тут не так?
   - И как урожай? Выше или ниже? Или вкус лепёшек меняется?
   - Урожай бывает и выше, и ниже. И вкус не меняется. Но листики немного
иначе расположены и в устройстве колоса можно углядеть различия. Я уже начал
примечать, что если пшеницу, привезённую с северного берега посадить рядом с
низкорослой пшеницей от пятой пирамидки, то из семян низкорослой вырастают
колосья с более тяжелыми и крупными зёрнами. Но у самих этих зёрен потомство
бывает редко - низкая всхожесть. И сами растения опять смахивают на северный
вид.
   Сейчас решил проверить ещё несколько комбинаций. Один сорт у меня
получился после отбора наскипидаренных семян. Так я его пробую сажать рядом с
низкорослой, что от пятой пирамидки.
   Поглядев на стопы исписанных дощечек, разложенных по внушительных размеров
стеллажу, шеф-багыр заторопился в обратный путь - этому человеку он не в силах
что-либо подсказать. Может быть, Гхор откроет какие-нибудь давным давно забытые
им законы? Станет основоположником генетики, например? Введёт в обиход разные
заумные слова вроде "гетерозиготный" или "аллель"
   Увы, приходится признать, что питекантропская наука уже начала опережать
уровень познаний среднестатистического среднеклассника двадцать первого века.

   - Слушай, Гхор! А ты не примечал каких-нибудь закономерностей в свойствах
растений? Имею ввиду по наследованию потомками признаков от родителей.
   Питекантроп ушёл глубоко в себя и некоторое время задумчиво шевелил
губами.
   - Слушай, шеф! Ты что, подозреваешь, будто у растений получается похоже на
то, как у людей? То есть, есть папа и мама? Похоже! - парень похмыкал немного
про себя, а потом спросил невпопад:
   - Говорят, ты опыляешь только опытных мамок, родивших не менее трёх раз? -
и примолк ожидая пояснений.
   - У меня голова большая, - смущённо сознался Петя. - Этот признак может
быть унаследован ребёнком. Тогда при его рождении у матери может просто не
хватить ширины прохода,чтобы выпустить плод наружу. Граппа и Брага очень
страдали при рождении первенцев, и с тех пор я стараюсь с этим поосторожней
обходиться.
 
   ***
 
   - Много людей в лесистых холмах, - доносят тамтумы тревожную весть до
слуха пэтакантропов. Много сейчас - это более шестидесяти четырёх, потому что до
числа "доска" (восемь на восемь) уверенно считают практически все. А большие
цифры знают пока немногие, но подобные математики считаются грамотеями и обычно
не уходят далеко от поселений.
   Пока Петя надевает сандалии, Граппа подаёт ему копьё и боло, а Рака -
кошель с вяленым мясом и пресными лепёшками. Чача готовит к плаванию быстрый
челнок с балансиром и парусом. Команда из академиков-астрономов уже собирается у
мостков и занимает места на скамейках. Барабаны гористого берега еще повторяют
"передачу", принятую с равнинной стороны, а парус уже влечёт катамаран на
северо-запад в сторону посёлка Свайное. Водой вкругаля по озеру и реке до
усадьбы или бунгало добраться получится примерно за то же время, что сушей через
Бугристые Равнины. Но зато не натопавшись так, что ног под собой не чуешь.
   В посёлке у истока Реки выяснилось, что людей к месту сбора проследовало
больше, чем предполагал мобилизационный план.
   "Не иначе, подростки самовольно выступили, - подумал Шеф-Багыр. - Рон
могла пересчитать головы, торчащие из проплывающих мимо лодок, но расспросить о
том, кто эти люди, она не догадалась"
   Недоразумение разрешилось в Бунгало, где, собственно, и собирал армию
главнокомандующий Гыр. Туда как раз подогнали из Усадьбы стадо бычков этого
года, чтобы накормить ораву вооружённых мужиков. И по реакции ряда товарищей
стало заметно - подобное зрелище для них в новинку. Чтобы такая уйма дичи
послушно двигалась к месту, где её съедят!
   Выяснилось, что много мелких групп "пристало" к небольшим посёлкам. Это
происходило потихоньку и никакой реакции сверху не вызвало. Коменданты принимали
на довольствие новых людей, приставляли их к делу и в рабочем порядке выправляли
им паспорта. Какими-то заметными конфликтами этот процесс не сопровождался.
Мальчишки могли подраться или женщины поскандалить - обычная рутина. Зато под
знамёнами пэтакантропов собралось более четырёх досок вооружённых мужчин.
 
   ***
 
   - Смотри, Пэта! - разведчик показал в сторону головы длинной колонны,
тянущейся змеёй между холмами. - Они идут все вместе. Охотники вышли раньше,
чтобы к моменту приближения женщин и детей уже добыть пропитание. Они буквально
прочёсывают местность впереди. Поэтому трудно не попасться им на глаза.
   - Судя по направлению, они выйдут к реке на день пути ниже по течению, чем
Усадьба, - сообразил Шеф-Багыр. - Как полагаешь, эти люди знают, куда
направляются? Они нарочно выбрали такой маршрут?
   - Думаю, нарочно. Наверняка, отправляли разведчиков, чтобы всё осмотреть.
Тех, кто таится, обнаружить трудно. Вот и получалось, что кто первым увидел
другого, тот спрятался. Иногда они нас раньше замечали, иногда - мы их.
Разговаривают между собой они на языке кыков.
   Петя крепко призадумался. Вот видит он, что не стая полудиких
питекантропов прёт в его вотчину, а вполне организованное и многочисленное...
Племя? Воинство? Конечно, фланговых охранений не видно, хотя, может быть, что
просто не видно. Или не дошла военная наука предкаменного века до такого приёма?

   Между тем, легко убедиться в том, что идущие вытянутой "колбасой" люди не
придерживаются равнения. Женщины несут корзинки скромного размера и небольшого
веса. Ведут детей. Малыши едут на ручках. Подростки тоже видны, но немного. Но
более всего удивительно присутствие в колонне пожилых людей. Понятно, что речь
идёт не о ветхих стариках, а о тех, кому за тридцать, но выглядят они неважно,
хотя вполне уверенно идут, не заставляя остальных ждать.
   Одежды на них не видно, обуви - тоже. Хотя, что такое признаки
материальной культуры по сравнению с признаками вполне определённой
организованности!
   - Понаблюдай, не показываясь, Гром, - распорядился Петя. - Я поговорю с
гостями.
 
   ***
 
   На тот факт, что выше по склону появился чужак, колонна среагировала.
Раздались голоса, кто-то куда-то побежал, и уже через минуту несколько мужчин
встали между незнакомцем и путниками. Положив на землю копьё, вождь
пэтакантропов выпрямился, разведя в стороны пустые руки. Потом ударил себя в
грудь кулаком и сказал всего одно слово: "Багыр".
   Щуплые пареньки, составившие наспех собранный заслон, тоже сложили на
траву свои зубочистки и двинулись на гостя с голыми руками, явно намереваясь
пленить его. Петя сопротивлялся. Отталкивал лишних, а остальным навешивал люлей.
Нет, не тумаками он награждал супротивников, а складывал на землю и прижимал
друг другом, слегка выкручивая руки или ноги - против него они чистые кутята. Он
нынче в страшной силе, отчего вынужден осторожничать. Но больше, чем троих ему
просто не удержать - жилистые пацаны и вёрткие.
   А колонна превратилась в толпу, услаждающую очи свои редкостным зрелищем.
Потасовка получилась просто замечательная. Обступили и болеют за своих. Пареньки
разгорячились, стали грубить. И кулаком норовят заехать в ухо, и локтем по
рёбрам звездануть. Этих пришлось отшлёпать. Двое воспользовались заминкой и
вцепились в руки, пытаясь повалить могучего противника. Наскочили несколько
совсем мелких пацанят, повисли на шее. Вся эта куча-мала повалилась и
покатилась, перепутавшись руками и ногами. С минуту ворочались, пыхтя и кряхтя
пока Петя нашёл опору и стряхнул эту мелюзгу с себя.
   - А ну, стоп! Хватит наскакивать, пока я никому ничего не поломал, -
остановил он "представление". Всё-таки не совсем забыл кыкский язык.
   Ребята послушно прекратили нападки и расступились перед подошедшим от
головы колонны довольно пожилым мужчиной.
   - Ты, наверное, Пэта? - заговорил незнакомец. - А я Крым, старейшина
племени Твердолобых Баранов.
   - Рад встретить тебя, Крым. Я, действительно Пэта. Скажи, зачем ты ведёшь
так много людей к Реке? - кыкский язык заметно примитивней даже изначального
варианта питекантропского. На нём удаётся выразить не особенно много нюансов и
оттенков мысли. Тут получается только прямо в лоб спрашивать или отвечать.
   - Наши охотники видели, что в тех краях много еды. Так много, что люди
никогда не голодают. Нам захотелось жить так же сытно и вольготно. Мы собрались,
и пошли. По дороге встречали много знакомых и родственников. Они присоединялись.

   - Тогда почему вы двигаетесь не прямо к посёлкам, что на Реке, а взяли
южнее? Туда, где никто не живёт.
   - Потому что боимся не найти пропитания в месте, где кормятся другие. Вот
и захотели оказаться там, где всё точно так же, но никто не охотится.
   Петя призадумался. Больше двух сотен народу идёт. Только мужчин десятков
семь. Эта орава традиционными методами собирательства выест всё прокормление на
несколько дней пути вокруг своего становища максимум за пару суток. А потом?
Заглянут к соседям? Ну уж нет! Воришки, побирушки или вечные гости ему без
надобности.
   С другой стороны, народ тут явно не намерен разбойничать.
   - Такое дело, Крым. Чтобы всегда хорошо питаться, нужно выполнять правила
совместного проживания. И первое правило - детки должны учиться у опытных
наставников. Их достойные родители могут жить рядом с местами обучения и
помогать добывать пропитание. Посоветуйся со спутниками. Те, кого устроят эти
правила - милости просим. А других тут никто держать не станет.
   Толпа, окружившая беседующих, зашумела - началось обсуждение. Петя не
особенно хорошо понимал многоголосую перебранку, ведущуюся на языке, в котором
он не твёрд. Отошёл чуть в сторонку, достал двухголосный свисток и засигналил
засевшему в кустах разведчику:
   "Мра ко мне с бумагами. Двух бычков подогнать к месту сегодняшней ночёвки
гостей. Туда же всех грамотеев, что идут с войском. Кыков развезём по своим
посёлкам"
   Через несколько минут вдали заговорил тамтум головного охранения -
распоряжение вождя доводили до личного состава.
 
   ***
 
   - Неправильно ты, Папа-Багыр поступаешь, - дочка Ола в кои-то веки
приехала в гости и сразу начала ругаться. - Я тебе лучших мальчиков и девочек
присылала на обучение, а они через одного не возвращаются! Это же одно
расстройство.
   - А ты похорошела, расцвела! Небось, отбою от парней нет? Сколько уже
внуков ты мне подарила?
   - Не заговаривай мне зубы, Пэта. Пятерых. Старшего уже пора в обучение
отдавать а я боюсь, как бы не остался он тут у тебя навсегда в твоих любимых
Бугристых Равнинах.
   - Так Ола! Если они тебе так нужны, позови их обратно. Я ведь силой никого
не удерживаю. Захотят, так и вернутся к тебе на Очень Большую Реку. Кстати, три
девочки из последнего выпуска вернутся тогда, когда ты станешь возвращаться,
непраздными. Родят тебе братиков или сестричек. И вообще, я этих посланцев твоих
каждый раз уговариваю поехать к тебе, а только некоторые успевают здесь
управиться по начатому какому-то важному делу. У Жбана, вон, работа по селекции
корнеплодов какая интересная начата. Где он там у тебя в джунглях её завершит?
Отведай вот корешок.
   - М-м! Вкусно. Раньше ничего подобного не пробовала. Это правда Жбан вывел
такую прелесть?
   - Наставник его Глут вывел. Я попросил назвать это растение морковью.
Семена её принесли с далёкого севера из-за высоких гор. А уже потом тут одно
скипидаром обрабатывали, другое с мышиными хвостиками скрещивали. А на ужин
будет у нас незнакомое тебе блюдо из белых зёрен, что растут сквозь воду.
   - Ладно, хватит меня задабривать. Сама знаю, что ты не нарочно моих людей
сманиваешь. Просто здесь как-то всё у тебя так налажено, что как будто само
делается. Поговорю с тётей Брагой, попрошу меня научить, как правильно вести
хозяйство.
   Петя неохотно кивнул. Чует его сердце - сманит Ола от него младшую жену в
свои влажные леса налаживать там размеренную жизнь. А ничего поделать не может.
Коварные всё-таки создания эти женщины, хоть бы даже и насквозь доисторические.

Эпилог   Гриша очнулся от полудрёмы, разбуженный голосом автодиспетчера:
   - Борт шесть нулей шестнадцать восемнадцать! Осталось сто километров до
входа в зону, запрещённую для полётов. Примите решение об изменении пункта
назначения.
   Карта, выведенная на курсовой монитор, замерцала точками рекомендуемых
посадочных площадок и выдала отметку положения легкомоторника. Внизу, в
километре под крылом, тянулись покрытые густым лесом холмы, среди которых
извилистые нитки дорог сплетались в причудливое кружево, при узлах которого
высились разного вида постройки.
   - А куда бы вы рекомендовали приземлиться? - обратился парень к невидимому
автомату.
   - Это зависит от цели вашей поездки, - хмыкнула диспетчерская любопытным
женским голосом.
   - Девушка от меня уехала куда-то к вам, в Бугристые Равнины. Хочу с ней
словечком перекинуться.
   - Уехала, это получается, сбежала. Даже номера телефонного не оставила? -
продолжила допытываться незнакомка. - А хоть имя своё она тебе сообщила?
   - Назвалась Тэки. Но потом, когда я стал её искать, выяснил, что полное
имя Тэкыла Гыр Башеф.
   - Вы уверены? - поперхнулась диспетчерская.
   - Сам видел в кадрах с камеры наблюдения аэропорта.
   Пискнул автопилот, обращая внимание пассажира на изменение курса. Линия,
отмечающая на мониторе пройденный путь, прервалась в точке актуального места, а
потом из неё протянулось продолжение, пересекающее мерцающую границу заповедной
зоны.
   - Диспетчером воздушного района введён новый пункт назначения - аэродром
Усадьба, - доложил автопилот. - Подтвердите согласие.
   - Девушка! Это вы меня пропустили в свою резервацию? С чего вдруг такая
нежданная милость?
   - Если ты добрался досюда, значит тебя легче убить, чем остановить, -
откликнулся всё тот же женский голос. - И зачем, спрашивается, я стану человека
напрасно мучить?
   - Ты что, знакома с моей девушкой? - Гриша почувствовал себя
заинтригованным.
   - Мой брат - отец её младшего сына.
   - Ты имеешь ввиду, что у Тэки есть ребёнок и не один? Потому что
упоминание младшего подразумевает наличие старшего?
   - И средний есть - девочка.
   - А вот не надо ля-ля! Она сама ещё ребёнок!
   - Много ты понимаешь! Впрочем, чего я с тобой спорю? Через пару часов сам
всё узнаешь.
 
   ***
 
   Аэротакси приземлилось, едва под крылом промелькнула скромной ширины
речушка. Открылся вид на ограниченные прямыми линиями заплатки пашен, на
безлесный простор, изломанный пересечениями пологих склонов, уходящий на востоке
в бесконечность. Взлётное поле - ровная площадка, покрытая короткой пыльной
травой - было ограничено с одной стороны проволочным забором, из-за которого на
самолётик флегматично смотрели жующие коровьи морды. С другой - унылой на вид
полоской ленивой воды, берега которой поросли осокой.
   Подкатив к огромной бамбуковой хижине, покоящейся на высоком цоколе из
природного камня, крылатая машина остановилась.
   - Полёт закончен. Вы прибыли в Усадьбу - одно из старейших селений
резервации Бугристые Равнины.
   Дверка салона распахнулась, и Гриша выбрался на солнцепёк. Чувство было
такое, будто оказался на раскалённой сковороде - настолько густым и плотным
жаром веяло отовсюду, а сверху устало давило палящее солнце. Вытащил чемодан на
колёсиках и подумал, что вряд ли его багаж охотно поедет по здешнему покрытию.
Впрочем, от здания в его сторону направилась маленькая арба, запряжённая
осликом. Животное вёл под уздцы малорослый мужичок с седой головой, обутый в
растоптанные сандалии. Более никакой одежды на местном жителе не наблюдалось.

   "Надо же, какие дикие тут нравы!" - подумал молодой человек и сделал вид,
что ни капельки не смущён.
   - Здравствуй, гринго, - приветствовал прибывшего абориген.
   - А почему не сагиб? - поинтересовался парень.
   - Потом что не стану я таскать твой чемодан. Сам грузи.
   Забросив в кузов багаж, Гриша попытался сесть позади, но верхняя кромка
борта не обещала седоку ни малейшего комфорта. Поплёлся вслед за повозкой.
Благо, тут недалеко.
   Тень внутреннего двора мгновенно принесла облегчение. Он и не понял сразу,
как же ему было жарко. Переход от смягчённой климат контролем атмосферы салона
самолёта к естественной среде этой местности хоть и произвёл яркое впечатление
но, всё-таки не настолько, насколько наступившее чувство избавления от пекла -
пара сотен метров открытого солнцу пространства вызвали испарину по всему телу.
Ещё бы чуть-чуть, и вспотел, словно мышь.
   - Кухня там, - махнул рукой встречающий. - А место себе подыщешь на втором
этаже. Ну, забирай поклажу, да я и пойду.
   В затенённом пространстве обширного двора, казалось, никого нет. А
пространство, между тем, немаленькое, где-то десять на десять метров, не меньше.
Оставив чемодан у стены, Гриша двинулся в сторону, откуда доносились аппетитные
запахи. В столовую вёл проход через каменную стену прямо на уровне земли. Тут в
полуподвальном сумраке угадывались столы и стулья.
   Впрочем, угадывать особенно долго не пришлось - едва миновал проём, сверху
плавно возникло мягкое сияние, наполнившее помещение ровным приятным глазу
светом. Столик с краешку показался уютным, а женщина в белом переднике, глянув
на вошедшего, поставила перед ним чашку плова и положила ложку.
   - Приятного аппетита, гринго, - сказав это, она принесла гранёный стакан
компота, после чего удалилась.
   Заправившись в полном одиночестве, Гриша крикнул "Спасибо" куда-то в
сторону внутренней двери и поднялся по лестнице на второй этаж. Тут, переходя из
комнаты в комнату, убедился, что в здании отсутствуют коридоры или запирающиеся
двери. На полу то там, то тут лежат заправленные постели, часто двуспальные.
Людей нигде не видно. Впрочем, откуда-то доносились голоса - вот туда он и
двинулся.
   Просторный бассейн под лёгким полупрозрачным навесом просто кишел от
человеческих голов. Немудрено, что в такую жару все собрались именно здесь.
Нужно срочно разыскивать в багаже плавки.
 
   ***
 
   То, что дикари купаются нагишом, никакого удивления не вызвало - на то они
и дикари. В остальном же - вполне адекватные ребята. Тут вообще собрались все
возрасты от сосунков до людей преклонного возраста. Никто и не думал работать -
все нежились в прохладе. Детвора возилась, брызгаясь и визжа. Народ постарше
возлежал у самой кромки воды, время от времени свершая обмакновение всего тела с
последующим выходом на сухое место. На Гришу, медленно плавающего среди голов,
торчащих из воды, особого внимания не обратили, а на вопрос о том, не видели ли
они Тэки, все отвечали отрицательно.
   Тем не менее, чувства отчуждённости или чужеродности среди этого народа не
возникло. Прибывшего взяли с собой на ужин - какой-то барабанный сигнал
пророкотал из динамиков, и все разом сорвались в столовую. Потом незнакомый
парень указал свободное место в одной из комнат, куда притащили замечательный
тюфяк, подушку и простыни.
   Однако, на вопрос о том, где он может отыскать Тэки, ни один из
пребывавших здесь людей не ответил. Она сама пришла ночью:
   - Нашёл-таки меня, мой сладенький, - только это и сказала. Потом они
некоторое время были заняты, после чего уснули.
   Утром она поднялась рано и ушла без единой нитки на теле, словно настоящая
питекантропка. А Гриша лежал, наблюдая за тем, как пробуждается огромный дом,
как поднимаются с тюфяков люди, куда-то идут, что-то на себя надевают из вещей,
развешенных на стенах.
   - Не разлёживайся, гринго. Тартильи остынут, - буркнула, пробегая мимо,
вчерашняя кормилица.
   - Разве могут остыть еще не приготовленные тартильи? - недоверчиво
промычал молодой человек.
   - Разве, у тебя есть основания полагать, что они ещё не приготовлены?
   Так ничего и не поняв, парень отправился в столовую одетый в одни плавки.
Это для того, чтобы не слишком выделяться на общем фоне. Однако, тут его ждал
облом - народ сидел облачённый в майки и шорты. Мужчины расчёсаны, женщины
причёсаны, и над всем этим витают незнакомые, но будоражащие аппетит ароматы.

   - Попробуй вот этот соус, - соседка справа пододвинула к нему изящной
формы не украшенную никаким рисунком чашечку.
   - Не вздумай, - попытался отговорить мужчина, сидящий напротив. - Это же
соевый отстой. Вот, отведай горячего тминового.
   Действительно, тёплые мягкие лепёшки так и таяли во рту. Народ макал их в
разнообразные соусы, посыпал тертым сыром или сложными составами, в которых
чувствовался привкус вяленых фруктов и орехов. Любителям острого или кислого
тоже было чем себя порадовать. А потом все разошлись.
   Люди сновали туда-сюда явно куда-то собираясь, судя потому, что все
переодевались друг у друга на виду совершенно безо всякого стеснения. Тэки снова
нигде не было, зато о ней многие упоминали, переговариваясь между собой.
Возникло чувство, что или студенты собираются на занятия, или учёные на научную
конференцию, потому что звучали названия учебных предметов или исследовательских
направлений - это ведь сразу и не поймёшь.
   Потом толпа повалила в аудитории, расположенные где-то в цокольном этаже,
и Гриша последовал за парой девушек, говоривших, что они не упустят случая
послушать вводную лекцию Тэки. То есть, держась этих щебетуний, имеешь шанс
снова встретиться с целью своего приезда. Гриша всё еще не разобрался в том,
куда он попал и что здесь делают все эти люди, но ощущение учебного заведения
крепло с каждой минутой.
   К тому же сложилось чувство глухоты потому что в динамиках то и дело
звучали барабанные команды, на которые все реагировали, а новый в этих краях
человек не понимал, о чем вещает это мягкое рокотание. Просто шёл туда же, куда
валила вся толпа.
 
   ***
 
   А завалила топа в просторную аудиторию-полукруг, похожую на античный
амфитеатр с поднимающимися к краям ступенями, на которых установлены скамьи.
Народу очень много - всем тесно. Гомон, разговоры, смешки...
   - Шеф-Багыр и Гыр Башеф, - вполне понятно произнесли динамики.
   Шум мгновенно утих, и все взоры обратились в сторону установленной в
"фокусе" амфитеатра кафедры. К ней проследовали вчерашний мужичок-возница и
Тэки, пропавшая спозаранку неведомо куда. На этот раз, как и все, в футболках и
шортах. В принципе, ситуация для Гриши заметно прояснилась: Маленький человечек,
судя по слову "шеф" в титуле - местный бугор, царёк туземный. А Тэки - его дочка
- принцесса. Причём, тоже шеф, но с непонятной приставкой спереди.
   Здесь и сейчас они собрали подданных своего опереточного государствица
чтобы держать перед ними какую-то ритуальную речь.
   - Приветствую членов правительства, слушателей управленческих курсов и
школяров, - заговорила Тэки в то время, как мужичок присел за пристроенный к
кафедре столик и занялся торчащими из него кнопками. Пригас свет, а на экране
появился текст:
   "Энциклопедия вычислительной техники, издательство Московского
университета,  год 2013 от Р.Х..
   "Принципы построения вычислительных систем, Введение"
   Нет такой отрасли, куда бы не проникли современные вычислители - они
стоят  у вас на столе, они рассчитывают погоду на завтра, управляют вашим
автомобилем или системой климат-контроля жилища.
   Но, как ни странно, принципы, на которых они построены - были известны
всегда. Это так называемая там-тум система счисления, созданная в незапамятной
древности, если верить сказаниям племени питекантропов из ЮВА, шеф-багыром Пэта,
(само существование которого также сомнительно, как и его подпись под оригиналом
первого варианта программы начального образования). Она помогла первобытным
племенам питекантропов переговариваться на огромных расстояниях, ведь "голос"
там-тумов, от которых она и получила название, в тихую погоду был слышен за
доски километров. Сохранившиеся с тех времен записи говорят, что от океана до
океана сообщение в хорошую погоду могло быть передано всего за одну ночь.
   Много позже там-тум система вызвала к жизни двоичную логику (так же иногда
называемую алгеброй там-тума). А затем появились первые механические вычислители
самых разнообразных систем. И здесь использование элементов, занимающих всего
два положения (в соответствии с алгеброй там-тума) позволило сделать гораздо
более простой и надежный механизм, в отличие от использующих колеса и рычаги,
занимающие все восемь положений - от нуля до окта.
   С изобретением же электронных переключателей стало ясно, что эта система
идеально подходит для создания мощных сверхбыстрых вычислителей"
   Пауза в выступлении явно была рассчитана на то, чтобы присутствующие
прочитали сообщение и немного усвоили его смысл.
   - Итак, - продолжила Тэки, - наблюдается очередной сдвиг в сознании
большого мира. Восприятие реальности существования Пэты по-прежнему подвергается
сомнению со стороны официальной научной общественности, но русские уже делают
это не акцентировано, а, как бы, используя стандартную оговорку. Надо
признаться, эта тенденция в последние годы всё чаще тревожит умы наших
аналитиков.
   С развитием транспорта географическая удалённость перестала служить нам
надёжной защитой от внешнего вмешательства. Операции прикрытия, проводящиеся для
туристов на театрализованных площадках бантустанов тоже теряют эффективность,
потому что богатенькие Буратины со всего мира, пленённые "простотой нравов", не
жалея никаких средств, начинают селиться в местах, рассчитанных только на
временное проживание гостей.
   Архивисты, как мухи на мёд, слетаются к нашим архивам и проявляют завидную
настойчивость при их изучении. Все эти тревожные симптомы указывают на
приближение момента раскрытия главной тайны нашего сообщества - что наша
цивилизация старше общечеловеческой на более чем сотню тысяч лет и технически
далеко ушла вперёд.
   Поэтому прошу всех учитывать сей прискорбный факт при планировании любых
действий.
   Гришу так и пёрло от истинно папуасской непосредственности выступающей: Да
какое дело большому миру до того, что некое изолированной племя тысячелетиями
совершенствовало технологию заточки каменных наконечников!
   Сидящий рядом пацанчик старшего дошкольного возраста, который как-то очень
часто попадался на глаза, деловито настучал несколько слов на своём
коммуникаторе - он как раз к сказанному отнёсся серьёзно и дальше слушал
выступление с неослабным вниманием. Гришу же весь этот многозначительный трёп
далее нисколько интересовал.
   - Слушай, парнише! А чего вы все вчера были такие благостные, а сегодня
стали деловыми и серьёзными?
   - Сухой сезон закончился, - ответил мальчуган и снова обратился во
внимание.
   - Сухой сезон - это что?
   - Время петь и размножаться, - пробурчал паренёк.
   В это время со стороны кафедры прилетел пущенный меткой рукой Тэки сандаль
и угодил Грише точно в лоб. Намёк он понял и более никого не отвлекал. Зато сам
мстительно заснул, демонстрируя своё отношение к разворачивающемуся фарсу.
 
   ***
 
   - Слушай, Гриша! Ты - человек своего мира, и я ничего с этим поделать не
могу. Поэтому пребываешь в заблуждении, воспитанном в тебе всей системой
общечеловеческих ценностей - считаешь, что влюблён в меня и не намерен
отступаться, - после "лекции" Тэки взяла парня "за пуговицу" и повлекла по
коридору, выкроив, видимо, время для обстоятельного разговора. - Так вот, мне
необходимо приоткрыть перед тобой завесу тайны, не разрушая твою уязвимую
психику.
   Для начала - тебя для меня довольно долго подбирали в расчёте на потомство
с хорошей наследственностью. Так что наш короткий роман должен был прекратиться
сам собой - просто ушла девушк, оставив записку, что всё кончено.
   - Постой! Ты хочешь сказать, что тебе со мной было нехорошо!? - попытался
возмутиться Гриша.
   - А вот не надо устраивать мне тут театральных сцен. Хорошо было. Так
хорошо, что я не против продолжения - собственно, поэтому ты и здесь. Однако,
это для тебя совершенно шоковая ситуация. Понимаешь, мы столь долго и
старательно живём по совершенно не тем правилам, которые приняты во всём мире,
что выглядим для остальных законченными дикарями. А всё - наоборот. Но доказать
тебе это я могу только одним способом, - Тэки что-то нажала на зажатом в руке
пульте, после чего пол под ногами пошёл вниз, будто площадка лифта.
   Прибыли они в просторную хорошо освещённую подземную полость, где свободно
разместился крупный самолёт, в который Тэки и завела спутника. Прямо в пилотскую
кабину с двумя креслами, которые они и заняли.
   - Автопилот! Пункт назначения - станция "Чача". Режим движения - обычный.
Выполнять, - произнесла она деловито.
   Привязные ремни выскочили из подушек кресла и зафиксировали пассажиров.
   - Корабль загерметизирован, - сообщила автоматика. Потом пошел бесшумный
разгон, отчего перегрузка заметно вдавила людей в спинки. Картина стен подземной
полости скользнула за спину, и впереди раскрылся наполненный струями
тропического дождя простор. Впрочем, облака быстро остались ниже, а яркое небо
начало стремительно темнеть, открывая взору звёзды. Вскоре можно было
полюбоваться на огромный земной шар, оставшийся далеко внизу, а к горлу подкатил
ком от наступившей невесомости.
   - Хочешь об этом поговорить, - Тэкыла Гыр Башеф скосила на спутника
заинтересованный взгляд.
   Гриша успешно подавил рвотные позывы и ответил вполне осмысленно:
   - Тут и говорить-то нечего. Всё понятно. А к другим звёздам вы летаете?
   - Несколько автоматов вернулись от соседних систем. Привезли довольно
интересные данные.
   - А зачем мы летим на станцию Чача?
   - Хочу показать тебе несколько технологических линий, чтобы ты развеял в
душе своей тьму неведения. Всё равно мне от тебя не избавиться... да и не хочу я
от тебя избавляться. Опять же сынок наш будущий будет рад общению с тобой.
   - То есть, ты от меня забеременела и сбежала! - вдруг до Григория дошло,
что его использовали в качестве производителя.
   - Только не делай из этого трагедии, - остановила его девушка. Тебе это
было не трудно.
   Парень помолчал немного, глотая возникшую в душе обиду.
   - Ненормальные вы тут все, - вдруг сказал он примирительно. - А чем, как
ты полагаешь, я стану тут заниматься?
   - Ты хороший сыщик. Может быть лучший. А при научных исследованиях часто
приходится складывать картинку из достаточно разрозненных сведений. Особенно это
касается малоизученных направлений. Поэтому трудоустроить тебя - не проблема. И
вообще у нас до прибытия на место осталось около получаса. Давай-ка займёмся
этим самым. Никогда не пробовала, это делать в невесомости?
   - И я не пробовал, - привязные ремни "отпустили" молодых людей и не
помешали им взяться за руки.